И больше не оставалось никаких сомнений — я влюбился. Это не просто сексуальное влечение под действием алкоголя, тем более выпили мы совсем немного. Это не последствия привязки душ, а именно внутреннее глубокое чувство, идущее от сердца. Не имея в себе больше ни капли демонической энергии, я понял, что действительно люблю. И теперь не отвергал, а с благодарностью принимал это взаимное чувство.

Неожиданный телефонный звонок заставил поморщиться и осторожно, чтобы не разбудить умаявшуюся за ночь Веру, пройти в соседнюю комнату.

— Квартира Булатова, — проворчал я в телефонную трубку.

— Не сомневалась, — раздался из неё голос княгини Яриной. — Судя по голосу, дрыхнешь ещё?

— Мне коров не доить. И вам, кстати, тоже. Чего в такую рань побеспокоили?

— Собирайся. У тебя есть час. В семь тридцать около твоего дома на проспекте остановится экипаж. В нём и поедешь.

— Куда?

— На Кудыкину гору. Потом узнаешь. И никого с собой не брать! Даже белкогадину! Встреча тайная!

— Но… — попытался сообщить, что так дела не делаются.

Поздно. Алтайская Ведьма уже повесила трубку. Чертыхнувшись, вернулся в спальню и стал одеваться.

— Уже пора⁈ — встрепенулась внезапно проснувшаяся Вера.

— Спи. Сегодня же выходной.

— Блин… Точно. А ты куда собрался? Думала, раз у нас столько времени, то продолжим начатое ночью. Потом поедим, поговорим и опять продолжим.

— Очень бы хотелось, — вздохнул я, грустно глядя на заспанное, немного смешное, но безумно милое личико Веры. — К сожалению, кое-кто решил, что полностью провести эту субботу с любимой девушкой — это слишком жирно для меня. Так что поскучай одна. Когда вернусь, не знаю.

— Ясно. Тогда ещё посплю. И, Родион… Ты сказал несколько раз ночью, что любишь меня. Допускаю, что во время страстных объятий можно всё что угодно ляпнуть. Но сейчас ты собран и спокоен. И опять назвал меня любимой.

— Потому что так оно и есть. Извини, я не мастер красивых романтических речей, но говорю искренне. Люблю. Прими сей факт со смирением.

— Да уж! Не мастер — это точно! — неожиданно рассмеялась девушка. — Зато в другом такой «мастер», что хочется стать твоей подмастерьем… Или НАДмастерьем… Или «мастерьем» в любой другой позе.

— Вера, — одновременно хмурясь и улыбаясь, признался я. — Ты сейчас очень сильно осложняешь мне жизнь. Тут нужно ехать на очень важную встречу, а ты делаешь всё, чтобы я снова разделся и залез к тебе под одеяло.

— Извини, Родион, — неискренне покаялась эта заноза, — больше не буду. Естественно, до твоего прихода не буду. А то сама стала распаляться. Так что быстро сматывайся подальше от одной очень похотливой бухгалтерши, а она… то есть я действительно попытаюсь заснуть.

А потом воспользуюсь твоим щедрым предложением и перенесу кое-какие вещи из своей квартиры. Ты сказал то, что я очень желала, но никогда не надеялась услышать. Что любишь. И пусть твоё признание можно отнести к самым нелепым. Но теперь, зная, что я не просто постельная девка с привязкой душ, смогу без стыда жить рядом с тобой. Имею право на тебя, так же, как и ты на меня. Всё честно и правильно.

— Переноси, — кивнул я, застёгивая последнюю пуговицу на пиджаке.