Всё прошло гладко. В начале четвёртого утра появился белкогад, довольно заявив, что дело сделано. Значит, и мне пора поразвлечься. Хотел было притвориться совсем уж в стельку пьяным и случайно опрокинуть стол, но не успел.

— Слышь, — с явной агрессией в голосе обратился ко мне неопределённого возраста бугай, отделившийся от большой компании, бухающей в другом конце заведения. — У людей деньги закончились, а желание праздника осталось. Так что не порти его ни себе, ни нам. Накинь рубликов двадцать.

— Накинь себе петлю на шею, — с готовностью огрызнулся я.

Мужик, явно находящийся от моего ответа в расстроенных чувствах, попытался заехать обидчику по уху. Но я, ловко перехватив его руку, приложил безденежного выпивоху мордой об стол и сверху накрыл ему башку тарелкой с недоеденным салатом.

— Наших бьют! — с радостным азартом закричал кто-то.

И началось! Буквально через минуту всё мужское население кабака весело месило друг друга, особо не разбираясь, кто друг, а кто враг. Немногочисленные барышни лёгкого поведения довольно визжали, делая вид, что испугались. А флегматичные официанты давно отработанными движениями убирали с барной стойки и сервировочных столов всё бьющееся. Я тоже не отказал себе в удовольствии размяться. Но, несмотря на изрядную степень подпития, бил аккуратно, понимая, что могу ненароком и угробить простолюдинов.

Утро встретил в каталажке, куда всю честную компанию доставил усиленный наряд полиции. Кажется, алиби удалось на славу!

Глава 8

Заточение моё затянулось. Отсидел за решёткой до самой ночи. Правда, скучно не было. Как-то незаметно перезнакомился со своими собратьями по несчастью, так как ни им, ни мне делать нечего было. Под приглядом строгих полицейских выяснять отношения — себе дороже. Ну а когда драться нет возможности, начинаются разговоры. Мужики оказались совсем не ангелочками, но колоритные и незлопамятные.

— Чёть тебя, Родька, долго маринуют, — сочувственно произнёс тот самый зачинщик-бугай, вышедший на волю предпоследним из нашей компании. — Если чё, иди в отказ. Мол, ничего не знаю, ничего не ведаю. Пьяный был, лиц не запомнил. Драться не дрался, а всего лишь оборонялся. Запомни главное правило: меньше болтаешь — быстрее выходишь.

— Спасибо, Фома, — на прощание пожал я его мощную лапу. — Уже в курсе, как с легавыми себя вести.

— Вот и молодца! — ощерился он в улыбке. — Ты к нам заглядывай. Драк, правда, каждый день не обещаю, но в том кабаке теперь за своего сойдёшь. Так что скучать не придётся.

Один просидел до самой полуночи. Выпустили молча, вернув вещи и содрав штраф в сорок рублей. На улице никто не встречал, поэтому я запрыгнул в коляску к стоящему неподалёку извозчику и направился домой, мечтая принять ванну, чтобы смыть себя тюремный запах.

— Вопросы к тебе имеются, Родион, — как только мы отъехали от полицейского участка, неожиданно поговорил извозчик знакомым полковничьим голосом.

— Юрий Евдокимович? — удивился я. — Извините, впотьмах и не признал.

— На то и расчёт, — хмыкнул Краснов. — Ты что ж это такое творишь?

— Вы про драку в кабаке?

— Да бог с ней, с этой дракой. Объясни лучше, как живая проститутка через час оказалась мёртвой в номере Хаванского. И не надо говорить, будто бы тело заранее подкинуто было. Девку опознал и швейцар, и ночной портье, выдавший ключ этой парочке.

— Это две разные девушки, — выдал я заранее заготовленный ответ.