Вы, Иван Игнатьевич, постоянно находитесь в квартире профессора Гладышевой. Желательно вооружённым, на случай непрошеных гостей. От господина Феклистова толку мало: он и так еле на ногах держится. Поэтому пусть в обычном порядке «грызёт гранит науки» и заодно прислушивается к разговорам в Академии. На факультете все одарённые и какая-то информация может в их ряды затесаться.

Виктор Голоногов. Тебе стоит вспомнить прошлые связи и переговорить со шпаной, обитающей неподалёку от дома профессора. Они же как тараканы: не всегда сразу увидишь, но почти в каждой щели тихарятся. Авось чего и разглядели.

Вера… Даже не знаю, куда вас и пристроить. Пусть с этой задачей Булатов разбирается. Ну, а его самого я назначаю координатором, к которому будет стекаться вся информация от вашей банды. Родион. Что-то выяснится — сразу беги к Беде. Уж он на меня выйдет быстро и новостям остыть не даст.

Вопросы есть?

— Есть, — тут же откликнулся я. — И много.

— Тогда все свободны, кроме Родиона. С ним мы кой-какие нюансы и обсудим. Это приказ!

Товарищи нехотя разошлись. Как только остались втроём, Краснов сразу же накинулся на меня.

— Булатов! Ты совсем охренел трепаться о Тёмном Князе⁈ Хочешь, чтобы твоих дружков за такое «под колпак» взяли⁈ И возьмут, обещаю! Так как это входит именно в мои служебные обязанности!

— Обожди, Юра, — неожиданно заступился за меня Беда. — Если кого и ругать, так это тебя надо. Ты чего прилюдно весь сыр-бор затеял, пытаясь развалить теорию Роди?

— Не развалить, командир, а понять, насколько она верна.

— И что? Понял?

— Ладно, — решил не вступать в лишние споры полковник. — Пусть Родион подробнее расскажет, отчего про какую-то ловушку заговорил. Тут лишних ушей не осталось.

— Реально из тайной библиотеки, случайно найденной в подвале нашего поместья.

— А если твою мать допросить? Она в Твери в скорбном доме для умалишённых находится. Не поленюсь и съезжу туда лично.

— Может, подтвердит, а может, и нет, — равнодушно пожал я плечами. — Не знаю, насколько она сейчас вменяема. У неё же болезнь прогрессировала… Во всяком случае, год назад было именно так. Но книжицы я реально читал. Кстати, осудить меня вы за них не сможете.

Во-первых, на тот момент я был несовершеннолетним, а значит, неполноценным гражданином ни по правам, ни по обязанностям. Во-вторых, являлся именно что простолюдином. Дар проснулся намного позже… Во всяком случае, официально.

Ну, а неофициально… Могу хоть сейчас нарисовать одну интереснейшую пентаграмму. Без активации, конечно. Вы потом учёным людям её покажите, и пусть они попытаются разгадать её предназначение. Я вам заранее правильный ответ дам, чтобы потом сравнить смогли.

— Рисуй! — взяв со стола листок чистой бумаги, приказал полковник.

Недолго думая, я изобразил схему провала. В принципе, ничего сложного, но именно в этой простоте и крылась загвоздка, которую смогли понять учёные Вечного Императора незадолго до моей смерти. Уверен, местные тоже будут головы долго ломать.

— Но это ещё не все новости, Юрий Евдокимович, — отдав свои художества, огорошил я. — Помните тот сгоревший хутор, рядом с которым были найдены детские останки?

— Такое вряд ли забудешь. Меня начальник по этому делу уже несколько раз пропесочил. Даже грозился звёздочки с погон скинуть.

— Верю. Можете не волноваться: это дело моей группы.

— Я и не сомневался. Только прихватить некоего Булатова за его хитрый уд нечем было. Отчего такая откровенность вдруг на тебя снизошла?

— Оттого, что хутор — это ещё цветочки.