Эта вспышка гнева не только удивила меня, но и дала повод призадуматься. Совмещение нескольких видов Дара — очень редкое явление. Но Беда явно обладает такими уникальными способностями, хотя и умело скрывает их на тренировках. Это же какой силы и, главное, знатности должен быть наш скромный тренер? Да ему князья, имеющие за плечами несколько веков одарённых предков, в подмётки не годятся!

— Извините, погорячился, — внезапно потух Беда, мешком рухнув на стул. — Былое до сих пор не отпускает. Но вот что, Юра, я думаю. Прав Родион: тут засада полная по всем статьям. И с профессоршей вашей, и с демоном у столицы под боком. Хоть всю армию на ноги поднимай, ничего путного не дождёмся. Чую, придётся делать то, что совсем не хочется: идти на поклон к Алтайской Ведьме.

— Чего⁈ — чуть ли не подпрыгнул от возмущения Краснов. — Командир! Она же цепная собака Аничкова! Да достаточно одного её слова о…

— Заткнись, — тихо, но так, что даже меня до мозга костей пробрало, произнёс Беда. — С виду полковник, а всё в дураках ходишь. Это не она, а Аничков у Яриной на побегушках. Не та она женщина, чтобы после битвы с Тёмным Князем хоть кому-то служить. Даже императору не будет, если не согласится с ним. И государь ничего против вякнуть не посмеет. Во всяком случае, пока.

Идти к Алтайской Ведьме за помощью самому претит — слишком опасна и непредсказуема. Только сейчас одно дело делаем. Тут такие цепочки нехороших совпадений выстраиваются, что нужно не будущее делить, а сделать всё, чтобы это самое будущее вообще наступило. Переживём Великое Размытие — дальше остальное решать начнём.

— Воля твоя, командир, — сдался недовольный Краснов. — Сам к Яриной направишься или мне озадачиться?

— Тебя она слушать не станет. Сам тоже не хочу с ней один на один оставаться. А вот Родион — кандидатура подходящая.

— Я?

— Ты, Булатов. Сам эту кашу заварил, тебе её и начинать расхлёбывать, — совсем нерадостно объяснил Беда. — К тому же Ведьма Алтайская на тебя явно глаз положила, раз к своим занятиям не допускает.

— Положила бы — наоборот допустила, — возразил я.

— Не скажи. Она выделила тебя из общей массы студентов. Даже игнор Ведьмы дорогого стоит. Не скажешь, отчего такая немилость? Ярина обычно не понравившихся ей сразу уничтожает, а ты до сих пор живой и нам нервы портить продолжаешь. Значит, серьёзно оценивает, присматривается.

— Это хорошо или плохо?

— Да чёрт его знает, — честно признался Беда. — У старухи такие тараканы в голове, что сразу и не разберёшь. Но умище и инстинкт сохранения за долгие годы не растеряла точно. Поэтому на рожон с ней не лезь. Ну и на всякий случай завещание составь.

— Совсем «успокоили»! — усмехнулся я. — Шёл бы ты, Беда, к ней сам. Уже пожил достаточно, дай и мне пожить. К тому же я вижу, что у вас меж собой, как говорит Витёк, давнишние «гнилые тёрки». В них из меня парламентёр хреновый получится.

— Из тебя парламентёр в любом случае, как из дерьма пуля. Не дорос ты с такими людьми за одним столом сидеть. Просто передашь письмецо от меня. Ну и заодно ответишь на все интересующие Ярину вопросы. Говори без утайки! Почувствует Ведьма, что юлишь, мозги враз расплавит и всё нужное из них вытащит. Будешь потом дурачком до конца жизни слюни пускать.

Так что, Родя, деваться тебе некуда. Готовь свой драндулет двухколёсный. А я пока письмецо состряпаю, да с господином полковником пошушукаюсь.