Есть ещё один неприятный побочный эффект… Ты не являешься полноценной одарённой. Всё, что имеешь в своей ауре — отголоски моей энергии и энергии Преисподней. В любом случае её недостаточно, поэтому мне придётся через ритуал связать наши жизненные силы воедино. Без этого ты меня с того света не вытащишь. Одна жизнь на двоих. Понимаешь, чем это может грозить?

— Не понимаю, но догадываюсь, — немного подумав, прошептала Вера. — Без меня нет тебя, а без тебя нет меня. Смерть обоим, если демон победит.

— Или рабство у него, — не стал скрывать я. — Что ещё хуже смерти.

— У меня есть время подумать?

— Немного, Вера. Через четыре часа я должен явиться во дворец Яриной уже полностью подготовленным к путешествию в Преисподнюю.

— Тогда я согласна, — твёрдо ответила девушка, не отводя взгляда.

— Подумай, стою ли я такой жертвы. Понятно, что мы друзья, но риск должен быть адекватным.

— Я бухгалтер и уже подвела баланс.

— Он не в твою пользу. Мы можем погибнуть. Если же я выживу, то тогда имеется большая вероятность, что сломаешь свою судьбу, став навечно моей рабыней. Как Дунька, только эмоционально осознавая, что с тобой происходит.

— А ты сам отказаться не можешь? Оставайся в нашем мире. Мне, конечно, жаль есаула Кудрявого, но нет дела до незнакомой «училки Аннушки». Рисковать так ради неё? Уволь! Да и тебе она тоже не подруга, не сестра, а всего лишь преподаватель из вашей чёртовой Академии.

— Со мной всё сложнее, — признался я. — Кроме благородного порыва, присутствует ещё и чисто эгоистическая вещь. Я заражён энергией Преисподней. Она меня медленно, но верно убивает. Без помощи Алтайской Ведьмы мне сложно будет выкрутиться.

— А ещё ты охотник на тварей. Война с ними у тебя в крови.

— И это нельзя не учитывать. Так что, Вера, я пойду в любом случае. Если откажешься ты, то возьму якорем Чпока. Он уже скоро прибудет. Но установить через него якорь намного сложнее и непредсказуемее.

— Понятно… — вздохнула Вера и неожиданно сделала странный вывод. — Родион, а ты ведь меня совсем не любишь. Даже капли этого чувства нет в тебе. Иначе мне первой ни за что не предложил бы подобный риск.

— Я никогда и не говорил, что люблю, — недоумённо пожал плечами я. — Честно говоря, я никого не люблю, как это описывается в глупых романах. Дружбу, чувство долга, эмоциональную привязанность, влечение и сострадание испытывать могу. Но не любовь.

— Ты страшный человек, Булатов. Но… Я готова стать твоим якорем. Не пытайся отговорить и не спрашивай почему. Всё равно не поймёшь моих ответов. Тут не умом, а сердцем чувствовать надо. Хватит об этом. Говори, что нужно делать.

Отчего-то после слов Веры, полных искренней горечи, мне неожиданно стало стыдно. Ощущение, будто я неполноценный человек, калека. Да, у Ликвидатора Сидо была когда-то несчастная любовь, за которую он жестоко отомстил. Но все эмоции за полтора века стёрлись. А вот теперь что-то основательно забытое и оттого совершенно незнакомое мазнуло по сердцу, оставив тонкий, едва уловимый след.

Отогнав ненужные мысли, я провёл Веру в комнату к химере. Увидев в пентаграмме лежащую без чувств женщину, грустная Матье аж подпрыгнула от неожиданности, полностью растеряв свой лирический настрой.

— Булатов! Да ты вконец свихнулся!

— Спокойно, — произнёс я, на всякий случай схватив девушку за руку. — Даже не пытайся зайти в пентаграмму. Иначе рядом с этой тварью ляжешь.

— Это не тварь, а…

— Именно, тварь, Вера.