Чтобы закрепить эффект, она положила свою крошечную, тёплую ладошку на мою руку.

И в это мгновение мир треснул по швам.

Весёлый детский гвалт исчез. Запах свежескошенной травы сменился тонким, неземным ароматом призрачных лилий из садов Дзигоку. Яркое японское солнце над головой померкло, уступив место багровому закатному небу моего родного мира. Я сидел уже не на траве, а на своём чёрном обсидиановом троне. И маленькая, тёплая ручка в моей руке… она принадлежала не Ай.

Она была чуть меньше, чуть изящнее. И я помнил её. Каждую чёрточку, каждую складочку.

«Папа, а мы пойдём сегодня смотреть, как грешники купаются в Огненных реках?»

Голос моей дочери. Акумы.

Воспоминание ударило под дых с такой силой, что я задохнулся. Оно было настолько реальным, что я на секунду потерял себя. Я смотрел на Ай, но видел не её. Я видел свою маленькую проказницу, которую оставил там, в Преисподней, пообещав, что даже в том жутком мире всё будет хорошо… да, тогда я ошибся. Но моя любовь к дочери… даже чёрные души имеют внутри себя свет.

— Кацу? — голос Ай выдернул меня из видения. — С тобой всё в порядке? Ты чего… плачешь?

Я моргнул. Багровое небо исчезло, снова уступив место голубому. Я опять сидел в саду детского дома. И я… плакал. Одна-единственная слеза, горячая и солёная, скатилась по моей щеке. Первая. За всю мою бесконечно долгую демоническую жизнь. Я даже коснулся её пальцем, не веря. Что это за солёная вода? Тело дало сбой?

Я смотрел на эту маленькую девочку с розовыми кудрями и понимал, что она не просто напоминает мне о ком-то.

Глава 11

Я сидел в такси и с неподдельным изумлением учёного, открывшего новый вид плесени, разглядывал мокрый след на своём пальце. Что это, во имя всех чертей, было? Неужели у меня, могущественного Дьявола, развилась аллергия на детские сказки? Или это такой странный побочный эффект от слишком долгого пребывания в этом хлипком человеческом теле? А может, я просто окончательно поехал кукухой на почве всех этих корпоративных войн и продюсерских амбиций?

Всю дорогу до дома я, как заправский психоаналитик, пытался поставить себе диагноз. Демоны не плачут. Это же прописная истина, известная любому мелкому бесу. Мы причиняем боль, мы наслаждаемся страхом, мы питаемся отчаянием. Но мы не производим эту нелепую солёную воду из глаз. Это же совершенно неэффективно и, будем честны, не очень-то эстетично. Выглядит жалко.

Но сколько бы я ни повторял эту мантру, я не мог выкинуть из головы это странное, щемящее чувство. Крошечная, тёплая ладошка Ай в моей руке. И этот внезапный флешбэк из прошлого.

Дома я даже не стал включать свет. Просто рухнул на диван и уставился в потолок, где плясали тени от уличных фонарей. Беспокойство, липкое и неприятное, как паутина в заброшенном склепе, окутывало меня. Я, повелитель Дзигоку, который одним щелчком пальцев мог обрушить фондовые рынки или, если будет настроение, наслать на город трёхдневный дождь из лягушек, чувствовал себя… уязвимым. И виной тому была мелкая девчонка с розовыми кудрями и глазами, которые видели слишком, слишком много.

Чтобы прогнать это наваждение, я пошарил в баре и достал бутылку виски. Напиток богов, как говорят эти забавные смертные. Ну что ж, посмотрим, сможет ли он заглушить память демона.

Спойлер для вас, мои дорогие читатели: не смог. Алкоголь лишь сделал реальность ещё более зыбкой и противной, а воспоминания — ярче. Проваливаясь в сон, я искренне надеялся на спасительную темноту, на пустоту без сновидений, где можно просто отдохнуть. Но получил, как обычно, нечто совершенно иное.

* * *

Я стоял посреди какого-то нелепого офиса, который почему-то выглядел как мои сады в Дзигоку. Вместо роз из принтера росли иссиня-чёрные графики падения акций, а из кулера вместо воды текла река из застывшего времени.