Но мой мозг, привыкший за тысячелетия решать задачки посложнее, чем выбор правильного фильтра для видео, требовал настоящей работы. И он её получил. Я заметил, что на одной из ключевых площадок царит гробовая тишина. Подойдя ближе, я увидел Масуду-сана, который смотрел на планшет с таким видом, будто там был смертный приговор.

— Что случилось, Масуда-сан? — спросил я, лениво наводя на него камеру. — Вдохновение покинуло? Или гвозди не того калибра привезли?

— Хуже, Таката-сан, в тысячу раз хуже! — простонал он, хватаясь за голову. — Баржа с основными материалами не может причалить! Отлив! А единственный объездной путь… его завалило оползнем! Мы теряем целый день! Это провал! Катастрофа! Конец!

Я опустил телефон. Катастрофа? Ну-ну. Для этих смертных — возможно. А для меня — занятная головоломка на пару минут. Я отобрал у прораба планшет. Карты, схемы, графики приливов… Человеческий мозг здесь видел стену. А я… я видел обходные пути.

— Так-так-так… — пробормотал я, водя пальцем по экрану. — Оползень здесь, понятно… А вот эта старая дорога через лес, которую все боятся, потому что там якобы живут злые духи… она же на месте? Проходимость плохая, но для пары лёгких грузовиков сойдёт. А баржу… баржу разворачиваем и гоним вот в эту бухту. Да, крюк приличный, но там есть заброшенный пирс. Если мы прямо сейчас отправим оттуда три скоростных катера с самым нужным, а по лесной тропе пустим технику…

Я за полминуты набросал в его планшете новый маршрут. Со стороны это выглядело как бред сумасшедшего, но на самом деле это был единственный рабочий вариант. Я учёл всё: скорость ветра, высоту волны, вес каждого ящика и даже предполагаемый обеденный перерыв у водителей катеров.

Масуда-сан смотрел на меня, открыв рот. Кажется, он ожидал, что я сейчас взлечу или начну метать молнии.

— Но… как? Я… мы… мы бились над этим три часа! Это… это же гениально!

— Просто у меня широкий угол обзора, Масуда-сан, — я подмигнул ему и снова поднял телефон. — А теперь сделайте счастливое лицо! Наши зрители должны знать, что для команды Рыжего Демона нет ничего невозможного!

Братья Бару, наблюдавшие за этой сценой издалека, молча переглянулись. Но в этот раз в их взглядах было не просто удивление. Там было то же самое, что я видел в глазах психолога Акиры. Понимание, что я — не просто везучий дурачок. Я — нечто совершенно иное. И это «иное» начинало их одновременно и восхищать, и немного пугать.

* * *

Вся эта корпоративная суета, знаете ли, утомляет. Даже для меня, Дьявола с многовековым стажем, привыкшего к вечному хаосу и стенаниям грешников. Совещания, согласования, презентации… Поначалу было забавно наблюдать, как взрослые люди с серьёзными лицами по три часа обсуждают, какого цвета должны быть шнурки на ботинках у героя моего нового рекламного ролика. Но со временем этот цирк перестал веселить. Я снова превращался в винтик системы, в машину по генерации увеселительного контента. В популярную говорящую голову в строительной каске. И это, чёрт возьми, выводило из себя.

Поэтому, когда на очередном совещании (да, да, меня начали приглашать на совещания в рекламный отдел) речь зашла о «глубинной семантике синего цвета в контексте утренней свежести», я просто встал и вышел. Молча. Под ошарашенные взгляды коллег. Пусть сами решают, как им продавать йогурт с помощью моих шнурков. А у меня дела поважнее.

Я поймал такси и назвал адрес детского дома. Зачем я туда ехал? Хороший вопрос. Может, это человеческое тело со своей дурацкой совестью подкинуло идейку. А может, я просто устал от мира фальшивых улыбок и захотел туда, где всё по-настоящему. Даже монстры, которые, как оказалось, не всегда прячутся под кроватью.