— Папа, смотри, я сделала квартальный отчёт!

Звонкий, как звук разбитого стекла, смех заставил меня обернуться. По полу, усыпанному канцелярскими скрепками, ко мне бежала маленькая девочка. Моя Акума. Она протягивала мне свиток, на котором вместо цифр были нарисованы смешные рожицы.

Я хотел было улыбнуться, но тут обстановка резко сменилась.

Офис-сад исчез, и я оказался в огромном конференц-зале. Я стоял на коленях. Я, повелитель Дзигоку, стоял на коленях перед огромным столом из обсидиана, и это почему-то не казалось мне унизительным. Потому что во главе стола, в гигантском кожаном кресле, восседал он. Безумный Император. Только одет он был в строгий деловой костюм, а его тысячи глаз были скрыты за тёмными очками.

— Таката-сан, — пророкотал он голосом, от которого завибрировали стёкла в окнах. — Ваши показатели по истязанию душ за последний квартал несколько… просели. Акционеры недовольны.

Он указал на Акуму, которая теперь сидела под столом и рисовала на моей штанине фломастером.

— И прекратите уже брать дочь на работу! Это непрофессионально.

* * *

Я проснулся от собственного сдавленного смешка.

Холодный пот, правда, всё равно стекал по спине, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Я сел на диване в своей убогой квартирке и потряс головой. Ну и бред же приснится. Смешать в одну кучу Дзигоку, работу, Акуму и… Императора. Того самого ублюдка, чья чёрная душа оказалась темнее даже моей. Похоже, это человеческое подсознание — та ещё свалка всякого хлама.

Я встал, подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Сон был глупым, но он всколыхнул кое-что другое. Настоящее воспоминание.

Это было задолго до рождения Акумы. Я действительно встречался с Безумным Императором. Он призвал меня, чтобы стать Великим. Конечно же, я не стал отказывать ему в этом желании. Людишки всегда жаждали одного и того же. Я давал им это, а взамен получал свою награду (с каждым договором плата была разной), да ещё и эмоции, коими питался я и моя свита. Да-а-а, люди убивали друг друга, калечили, предавали. А их страхи, крики, отчаяние… всё это было нашей пищей в буквальном смысле этого слова.

Но тогда… тогда всё пошло не так.

Я прибыл во дворец Императора, мы почти договорились, но потом… я увидел её. Дочь Императора. Она не шла — она плыла по залу, и само пространство, казалось, склонялось перед ней. У неё были волосы цвета лунного серебра и глаза, в которых отражалась вся вечность. Она была чистой, первозданной силой, облечённой в изящную форму.

Она прошла мимо, лишь на мгновение задержав на мне свой взгляд, и в этом взгляде не было ни надменности, ни презрения. Только лёгкое, почти невесомое любопытство. И я, Дьявол, который считал любовь выдумкой смертных поэтов, понял, что пропал. Вляпался по самые рога, как говорится.

Мы провели вместе всего одну ночь. Ночь, которая стоила целой вечности. А потом я ушёл. А она… она осталась. И спустя время у меня появилась дочь. Моя Акума. С моими глазами, но с её душой, сотканной из звёзд.

По крайней мере, мне так казалось.

Я усмехнулся своим мыслям. Вот тебе и разгадка, Кацу. Дело не в детских сказках и не в сентиментальности. Дело в том, что маленькая девочка с розовыми кудрями просто чем-то напомнила тебе о твоей дочери. А твоя дочь — это единственное, что связывает тебя с той, кого ты когда-то по-настоящему… Да уж, Дьявол и любовь. Звучит как начало очень плохого анекдота.

* * *

Утро встретило меня не ласковым шёпотом пробуждающейся природы, а набатом в голове. Знаете такое чувство, будто в вашем черепе всю ночь играли в боулинг, используя вместо шара вашу совесть? Вот и у меня было что-то похожее.