Отморозки на секунду застыли, а потом дружно заржали, пожирая её глазами.

— Опаньки, какая киска! — облизнулся Бритый. — Хочешь присоединиться, куколка? Мы твоего соседа сейчас немного повоспитываем, а потом и тобой займёмся.

Это была их последняя и самая фатальная ошибка.

Улыбка сползла с лица Мэй. Она посмотрела на главаря так, будто он был плесенью на её любимом сыре.

— Я бы на твоём месте извинился, — тихо сказала я, ухмыляясь.

И тут началось шоу. Воздух вокруг неё стал плотным и влажным, как в парилке. Лужи на асфальте после недавнего дождя пошли рябью, словно кто-то бросил в них невидимые камни. А потом вода поднялась из них шипящими жгутами, обвила ноги и руки ошалевших ублюдков и с силой дёрнула.

Они попадали на мокрый асфальт, как мешки с мусором. Вопили, барахтались, но водяные щупальца держали их мёртвой хваткой. Бритый попытался подняться, но невидимая сила с размаху приложила его лицом об асфальт.

— Убирайтесь, — голос Мэй стал холодным, как арктический лёд. — И чтобы я вас здесь больше никогда не видела.

Вода отпустила их. Они, скользя и толкая друг друга, бросились наутёк, оглашая улицу паническими воплями.

Я стоял, прислонившись к стене и пытаясь отдышаться. Скула гудела, рёбра болели. Но всё это было неважно. Я смотрел на хрупкую девушку в халатике, которая только что раскидала шестерых лбов, даже не повысив голоса.

Мэй подошла ко мне, и в её глазах снова заплясали весёлые искорки.

— Ну ты и влип, красавчик, — она цокнула языком и легонько коснулась пальцами моей разбитой скулы.

Её прикосновение было прохладным и приятным. Ледяной ручеёк пробежал по коже, смывая боль. Я только моргнул.

— Твоя аура такая яркая, что всякая мразь на тебя слетается, как мотыльки на огонь. Тебе бы научиться это прятать.

Она провела ладонью вдоль моих рёбер, и тупая боль тоже исчезла. Исцеление. Чистое, без примесей.

— Кстати, некоторые из тех парней тоже были с «искоркой», — добавила она, хитро улыбнувшись. — Мелкие духи огня, слабаки. Этот мир не так прост, как кажется на первый взгляд, правда?

* * *

Мы поднялись ко мне в квартиру. Ну, или в то, что от неё осталось после нашествия варваров, которых Яро почему-то называл друзьями. Мэй окинула взглядом этот филиал свалки и только хмыкнула, изящно перешагнув через обломки стула.

— Миленько. Вижу, ты тут не скучал.

— Я их не звал, — пробурчал я, пытаясь пристроить к стене уцелевшую картину. — Сами пришли, без приглашения.

Мэй, казалось, совершенно не замечала моих жалких попыток навести порядок. Она проплыла в центр комнаты, и её тонкий белый халатик соблазнительно качнулся, открывая вид на длинные стройные ноги. Мой взгляд невольно прилип к ним.

— Итак, урок номер один, — она обернулась, и в её глазах заплясали весёлые искорки. — Твоя аура, Кацу, светит, как вывеска дешёвого бара. Любой, кто хоть что-то смыслит в духах, чует тебя за версту. Те парни на улице — мелочь пузатая, но даже они учуяли твою силу и взбесились, как моськи, лающие на слона. Тебе нужно научиться прятать свою энергию.

Она легко взмахнула рукой, и прямо перед ней в воздухе замерли три шарика из чистой воды. Они переливались всеми цветами радуги, подрагивая, словно живые. Красиво. И, я был уверен, смертельно опасно, если разозлить хозяйку.

— И что я должен делать? Сесть в позу лотоса и петь мантры? — не удержался я от сарказма.

— Почти, — улыбнулась она, ничуть не смутившись. — Попробуй почувствовать энергию внутри себя. Не эту жалкую человеческую силушку, а то, что спрятано глубже. Твою настоящую суть. А потом… сожми её. Спрячь. Представь, что втягиваешь живот на пляже, чтобы казаться стройнее.