Хатиман, заметив её состояние, решил сменить тему. На его губах появилась хитрая улыбка.

— Кстати, а как поживает мой подарок?

Она сразу вспомнила про то гладкое, тёмное яйцо, похожее на большой кусок отполированного камня. Оно лежало у неё дома в шкатулке, завёрнутое в шёлковую ткань. Не тёплое и не холодное. Не излучающее никакой энергии. Оно просто было.

— Без изменений, — пожала она плечами. — Никак себя не проявляет. Честно говоря, иногда мне кажется, что это просто красивый камень.

Улыбка Хатимана стала ещё шире, а в глазах заплясали весёлые искорки.

— Терпение, дитя кицунэ. Великие вещи не пробуждаются за один день.

Он встал со скамейки. Фонари в парке уже горели ярко, отбрасывая на дорожки длинные, причудливые тени.

— Продолжай свою работу. И не забывай мои слова о Кацу. Просто наблюдай.

Сказав это, он развернулся и шагнул в тень от старой сакуры. Юко моргнула, а когда открыла глаза, его уже не было. Он исчез так же незаметно, как и появился.

Юко осталась сидеть одна. В ушах стоял гул от его слов. «Кацу не так прост, как кажется…» Что, чёрт возьми, это значит? Она посмотрела на свой остывший чай, а потом снова на далёкую башню «Кимура».

Глава 17

Сутки спустя после нашей маленькой «войны фандомов» в офисе всё ещё витал лёгкий запашок победы и дешёвого шампанского. Кто-то из ребят притащил пару бутылок, чтобы отметить наш оглушительный триумф. Общественное мнение развернулось на сто восемьдесят градусов. Теперь Йоко была не скандальной истеричкой, а несчастной жертвой коварных интриг, женщиной, доведённой до отчаяния. Её рейтинги взлетели до небес, а имя снова замелькало во всех заголовках, но уже с положительным оттенком. Я же, как скромный кукловод этого балагана, чувствовал глубокое, почти физическое удовлетворение.

Поздний вечер. Офис опустел, превратившись в гулкое царство теней и одиноко мигающих экранов. Я забился в комнату отдыха рядом с монтажной. Идеальное место, чтобы в тишине поработать над сценарием для детского мюзикла.

Дверь тихонько скрипнула, и в комнату, словно привидение, вплыла Йоко.

Выглядела она неважно. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но спину держала по-королевски прямо. Эта женщина сломается, только если сама этого захочет. Она молча подошла к несчастной кофемашине и уставилась на неё так, будто пыталась силой мысли заставить её выдать порцию горячего эспрессо.

Я лениво откинулся на спинку дивана, с интересом наблюдая за ней. Её аура походила на ночное небо после сильной грозы — уставшая, вымотанная, но чистая и ясная. Тёмно-синее пламя больше не металось в панике, а горело ровным, спокойным светом. Но в нём появились новые оттенки, которых я раньше не видел. Золотистые искорки благодарности и тёплая, нежно-розовая дымка… привязанности. И вся эта красота была направлена прямо на меня. Любопытно. Очень любопытно.

— Можешь не пытаться, — лениво протянул я, нарушая тишину. — Эта адская машина сегодня объявила забастовку. Кажется, Сэдэо утром пытался сварить в ней суп быстрого приготовления.

Йоко вздрогнула и медленно обернулась. Она посмотрела на меня долгим, очень внимательным взглядом, а потом, словно приняв какое-то решение, подошла и присела на самый краешек дивана.

— Ты спас меня, — тихо сказала она. Голос был хриплым от усталости, но каждое слово звучало до неприличия искренне. — Опять.

— Я просто сделал свою работу, — пожал я плечами, напуская на себя вид скромного трудяги. — Защитил ценный актив компании. Ты приносишь слишком много денег, чтобы позволить какой-то выскочке-журналистке пустить твою карьеру под откос.

Она криво усмехнулась, и в её глазах промелькнул знакомый огонёк.