— Начальство на это никогда не согласится.

— Поэтому пока никому ничего не говорим. Сначала я всё как следует обдумаю, а потом уже буду окончательно решать, и если понадобиться — разговаривать с начальством.

Это решение ещё не созрело окончательно, но я уже чувствовал, что мысленно сделал выбор. Иногда самый безопасный приказ оказывается самым опасным. Особенно если его начинают выполнять люди, которых к такой работе никто толком не готовил.

До вечера я почти не появлялся на командном пункте. Наблюдал за передним краем, поговорил с командирами нескольких групп коммандос, выслушал доклады разведроты, а затем попросил выделить мне лодку для переправы на правый берег. Там располагалась наша группа.

Парни уже знали и о ранении Морозова, и о том, что командование временно перешло ко мне. Новость здесь разлетелась быстро. Когда я добрался до их блиндажа, парни как раз ужинали, готовясь к ночному патрулированию вместе со своими группами. Я не видел своих сослуживцев с того момента, как мы с Морозовым и отрядом Жулиана ушли в расположение двадцать первой бригады. Парни были рады меня видеть, впрочем, как и я их.

— Ну, рассказывай, — сразу сказал Быков. — За что начальство голову откручивало?

Я коротко пересказал разговор с полковником, не забыв сказать про неделю, отведённую на добычу разведданных. Когда закончил, несколько секунд все молчали.

— Значит, им без разницы, сколько людей положить, — наконец произнёс Богдан.

— Им нужны сведения, — пожал плечами я. — Остальное их сейчас мало волнует.

Али только покачал головой.

— Жулиан не вернулся…

— Не вернулся.

— Значит, других отправлять бессмысленно.

— Вот именно об этом я и думаю. — Я развернул карту. — Если честно, я всё больше склоняюсь к мысли, что идти придётся нам самим.

Никто не удивился. Словно каждый уже успел прийти к той же мысли самостоятельно. Первым заговорил Быков.

— Пройти линию фронта мы наверняка сможем. — Он говорил спокойно, без бравады. — Передний край ты знаешь лучше всех. Мы тоже за эти недели неплохо набили руку. Пока гоняли ДРГ, успели привыкнуть и к бушу, и к ночным выходам. Уже понимаем, как здесь всё устроено. До нужного района, думаю, доберёмся.

Он сделал небольшую паузу.

— Но на пути обратно нас наверняка будут искать.

— Почему так думаешь?

— Как только мы выйдем на связь рацию мгновенно запеленгуют. Единственный вариант вообще рациями не пользоваться и доложить в штаб уже после возвращения. Но это так себе решение конечно, особенно если гаубицы постоянно перемещают, а бронегруппы периодически меняют места дислокации. Вернёмся, доложим, а там и нет уже ничего, так что докладывать приодеться по рации, после чего нами всерьез займутся. — Быков постучал пальцем по карте. — А займется нами как раз батальон Буфало. Там служат бушмены. А это уже совсем другой уровень. Они след читают так, как мы книгу. Мы в Афгане привыкли к камням и горам. Здесь песок, красная земля, трава, кустарник. Опыта движения по саванне у нас почти нет. Если сядут нам на хвост, уйти будет очень непросто.

Я молча кивнул. Об этом я тоже думал.

— Значит, нужен человек, который знает местность лучше нас, — продолжил Быков. — Нормальный проводник. Лучше всего бушмен или местный охотник. И ещё нужен переводчик. Хотя бы один. Такой, который знает португальский и местные наречия.

— Переводчик нам не нужен, — возразил я. — Я не хочу брать с собой лишних не подготовленных людей. Мы же не переговоры вести собираемся. Наоборот, будем делать всё, чтобы ни с кем не разговаривать и не встричаться. Если операция спланирована правильно, никто вообще не должен узнать, что мы там были.

— А если всё-таки нарвёмся? — спросил Богдан.