Богдану уже наложили новую повязку и закрепили ногу между двумя лёгкими шинами. Капельница медленно возвращала цвет его лицу. Он пришёл в сознание и попытался подняться, однако кубинец сразу уложил его обратно.

Али сидел рядом, проверяя автомат. После перевязки он выглядел лучше, ему тоже вкатили укол от столбняка и дали что-то для облегчения боли.

Паулу помогал кубинцам готовить маршрут. Он подробно показывал на карте участки глубокой воды, старые минные поля и проход, по которым ночью пересёк линию фронта.

Капитан Вальдес обошёл все позиции лично. Проверил сектора огня, расположение мин и пути отхода, после чего выставил наблюдателей в трёх направлениях. Двое бойцов ушли назад по нашему следу, чтобы заранее обнаружить приближение преследователей.

Пятнадцать кубинцев работали спокойно и слаженно. Никто не суетился, не задавал лишних вопросов и не пытался показать свою храбрость. Каждый знал, где должен находиться, кого прикрывать и что делать после первого выстрела. Впервые за последние сутки я смотрел в сторону нашего следа без ощущения, что оттуда сейчас выйдет противник, с которым придётся драться втроём. Теперь нас было двадцать. Среди них пятнадцать свежих, хорошо вооружённых спецназовцев, которые пришли не только вытащить нас, но и при необходимости принять бой. Перед глазами внезапно всё поплыло, но я списал это на усталость и с трудом встряхнул головой, отгоняя закрывающую глаза пелену.

— Отдыхай, — сказал Быков, заметив моё состояние. — Выходим примерно через час.

— Они придут раньше. — Я с трудом кивнул головой в сторону буша. — Ждать не будут.

— Пусть приходят. — Он посмотрел в сторону позиций кубинцев. — В этот раз встречать их будете не вы.

С юга над тростником поднялась стая птиц, потом ещё одна, немного ближе. Один из наблюдателей бесшумно появился у края укрытия и показал Вальдесу два пальца, затем направление. Кубинский капитан сразу поднял руку. Разговоры прекратились. Бойцы заняли позиции, пулемётчики припали к оружию, гранатомётчики сняли предохранительные чеки. Санинструктор оттащил носилки с Богданом глубже под деревья и лёг рядом с автоматом. Вальдес посмотрел на меня и коротко улыбнулся.

— Ahora nosotros, — сказал он.

Теперь мы. Я понял без перевода. Преследователи снова вышли на наш след, но теперь впереди их ждали не три раненых, уставших до предела, не спавших несколько суток бойца ДРГ, а кубинские «Чёрные осы».

Глава 20

Что произошло дальше, я запомнил плохо, короткими, смазанными картинами, между которыми оставались провалы. Мой организм почему-то решил, что с меня уже хватит и начал отключаться. Последнее, что я чётко запомнил, это как раз поднятую руку Вальдеса и лица кубинцев, исчезнувшие за стволами деревьев и корнями. Потом наступила тишина, причём такая полная, что не слышно было даже обычных звуков буша и окружающей нас поймы реки. Как будто по сигналу капитана-кубинца, даже звери и насекомые замерли в ожидании его команды.

Потом взорвалась установленная кубинцами на наших следах мина. Грохот ударил по ушам, над краем гривы взлетели земля, ошметки травы и ещё что-то, кроваво красное. Почти сразу заговорили пулемёты. Они били короткими очередями, включаясь в бой один за другим, будто кто-то размеренно рубил металл тяжёлым топором.

Я помню, что попытался подняться. Кажется, даже успел снять автомат с предохранителя, но санинструктор вцепился мне в разгрузку и буквально впечатал обратно в землю. Я выругался, оттолкнул его руку и всё равно пополз к краю укрытия.

Дальше остался только уже привычный мне шум боя. Автоматные очереди, хлопки гранатомётов, взрывы, сухие команды на испанском, отчаянные, полные боли крики со стороны буша.