Первые две позиции я всё-таки заметил довольно быстро, но это только от того, что мне позволили это сделать, выдав себя движением. Справа, под переплетением корней, лежал пулемётчик с РПК, слева из воды едва выступала голова бойца в тёмной панаме. Оба были настолько хорошо замаскированы, что, не зная об их присутствии, мы прошли бы в нескольких метрах и ничего не увидели. Я медленно пошел следом за Игорям, и вскоре увидел больше.

Ещё один боец сидел за поваленным деревом с гранатомётом, двое контролировали старое русло, ещё один лежал почти на тропе, ведущей с юга. Все были в тёмном пятнистом камуфляже, с автоматами, ручными пулемётами, гранатами и разгрузками, набитыми магазинами. На рукавах некоторых виднелись небольшие чёрные нашивки с изображением осы.

Свежие бойцы. Не измотанные многодневным переходом, не раненые, не державшиеся на обезболивающем и упрямстве, а отдохнувшие, собранные и готовые к бою.

— Кубинцы? — спросил я, догнав Игоря.

— Они. — Подтвердил он.

— Сколько?

— Пятнадцать человек. Разведывательно-диверсионная группа «Чёрных ос».

Я невольно огляделся ещё раз. Пятнадцать хорошо вооружённых спецназовцев после всего, через что мы прошли, казались почти целой армией. Игорь продолжал вести нас к укрытию, одновременно рассказывая:

— Вчера утром бронегруппа, за которой мы наблюдали, начала готовиться к движению. Танки прогревали двигатели, заправщики подогнали ближе, пехота грузилась на машины. Я уже думал, что придётся уходить раньше времени. Но не тут-то было. Сначала ударила артиллерия. Причём сразу серьёзно, без пристрелки. Первые разрывы легли по ремонтной площадке и топливозаправщикам, потом накрыли танки и штабные машины. Минут десять там всё перемешивали ствольной артиллерией, затем подключились реактивные системы. После артиллерии пришли самолёты. Несколько заходов сделали. Били по технике, которая пыталась выбраться из района сосредоточения. Я такого пожара никогда не видел. Горели танки, грузовики, боеприпасы рвались. Половину бронегруппы точно уничтожили, остальное серьёзно потрепали.

— И дальше что? — Заинтересовался я. Судя по всему ангольцы и кубинцы отработали по нашим разведданным.

— Как что? Координаты могли передать только вы. Раз удар нанесли, значит, сведения переданы. Я подумал, что вы уже прошли линию фронта в другом месте, а на точку встречи не вернулись, потому что в этом больше нет необходимости.

Игорь прервал свой рассказ, когда мы спустились в небольшую ложбину, скрытую папирусом и низкими деревьями. Даже сверху заметить её было бы непросто, над ней не поленились натянуть маскировочную сеть. В центре стояли две радиостанции, лежали рюкзаки, связки одноразовых гранатометов, были расстелены плащ-палатки, на которых лежали армейские пайки. Паулу сидел возле дерева и набивал магазины. Увидев нас, он вскочил. Сначала посмотрел на меня, на Али, потом на Богдана и только после этого — за наши спины.

— Самуэл?

Я покачал головой. Паулу замер. Его лицо осталось неподвижным, но пальцы, державшие магазин, медленно сжались.

— Он погиб перед рассветом. — Продолжил я, хотя знал, что проводник меня не поймёт — Мы не смогли его донести.

Паулу опустил голову. Несколько секунд постоял молча, затем коснулся ладонью груди и тихо произнёс несколько слов на своём языке.

К Богдану между тем уже подбежали двое кубинцев. Они осторожно сняли его руки с плеча Али и Игоря и перенесли к расстеленной плащ-палатке. Следом появился санинструктор — невысокий крепкий мужчина лет тридцати с большой медицинской сумкой. Он быстро посмотрел Богдану в глаза, проверил пульс и тут же занялся ногой. Ему помогали те самые двое кубинцев, что принесли раненого.

Али попытался отойти в сторону, но санинструктор заметил его хромоту и резко указал на соседнюю плащ-палатку.