Пойма взорвалась криками. Несколько человек рухнули прямо в воду. Остальные инстинктивно бросились на землю, пытаясь укрыться за тушей бегемота. Именно этого я и ждал.

— Давай! — крикнул я.

Али до щёлка выдвинул алюминиевую трубу из пластикового кожуха, вскочил на одно колено и быстро навел гранатомет. Раздается резкий, оглушительный хлопок, похожий на удар хлыста, переходящий в грохот. На мгновение перед срезом трубы образовалось облако серого дыма и короткая вспышка. Из задней части трубы вырвался мощнейший столб пламени, раскаленных газов и пороховых несгоревших частиц. Папирус и грязная вода позади Али мгновенно взлетели в воздух плотной тучей. Мощный воздушный удар хлестнул по ушам и лицу. Граната ударила чуть позади бегемота, где сгрудились сразу несколько человек.

Вспышка, глухой разрыв. В воздух взлетели грязь, вода, куски тростника и человеческие тела. Над болотом прокатились крики раненых.

Я выпустил остаток магазина по тем, кто ещё пытался подняться. В ответ сразу ударили несколько автоматов. Пули срезали папирус над самой головой, застучали по воде, выбивая целые фонтаны грязи.

— Уходим! — крикнул я.

Мы даже не стали смотреть на результаты. Я бросил пустой магазин прямо в воду и, пригнувшись, побежал вслед за Али. Позади слышались панические команды и беспорядочная стрельба. Теперь противник лупил из всех стволов во все стороны сразу.

Через сотню метров мы резко сменили направление, прошли по старому руслу ручья почти по пояс в воде, затем выбрались на узкую гриву и только там остановились перевести дыхание.

Позади бой не затихал. По звуку было понятно, что они продолжают расстреливать заросли тростника, несколько раз глухо хлопнули гранаты. Потом снова заговорили автоматы. Я быстро сменил магазин и посмотрел на Али.

— Живой?

Он тяжело кивнул.

— Цел.

— Тогда бегом.

Мы снова двинулись вперёд. Нам надо было нагнать Богдана. И я прекрасно видел, куда он шел. Он был уже довольно далеко, гадские птицы взлетали в воздух в километре от нас. Но теперь у нас появилось немного времени чтобы оторваться от погони. Именно ради этих нескольких драгоценных минут мы и устраивали засаду. Если всё получилось так, как я рассчитывал, преследователи уже не смогут нестись за нами сломя голову. Теперь им предстояло выносить убитых, перевязывать раненых, выставлять боковое охранение и прочёсывать заросли, опасаясь, что впереди их ждёт ещё одна такая же встреча. А значит, хотя бы ненадолго инициатива снова оказалась на нашей стороне.

Богдана мы догнали минут через пятнадцать. Он ушёл дальше, чем я ожидал. Сиретта, злость и понимание того, что мы остаёмся сзади ради него, заставили его выжать из себя всё, что ещё оставалось. След тянулся прямо через заросли, почти без остановок. Примятая трава, мутная вода, кровь на стеблях папируса. Несколько раз я замечал глубокие вмятины в грязи, где он падал на колено или на бок, потом снова поднимался и продолжал идти.

Нашли мы его возле узкой протоки. Богдан сидел на коленях по пояс в воде, обеими руками опираясь на автомат. Голова была опущена, плечи тяжело вздымались. Услышав нас, он попытался повернуться и вскинуть оружие, но едва не упал.

Али успел подхватить его под руку.

— Стоять можешь?

Богдан несколько раз вдохнул, прежде чем ответить.

— Могу.

— Врёшь, — сказал я.

Он не стал спорить. Рывок дался ему из последних сил. Лицо стало серым, губы побелели, взгляд плыл. Повязка на ноге давно промокла и теперь кровь стекала по голени, смешиваясь с болотной водой. Сиретта ещё не отпустила окончательно, но нога почти перестала слушаться. Он уже не шёл, а волочил её за собой.

— Далеко ушёл, — сказал Али.

— Как приказали.