Последними занялись джипом и пулемётом. Оставлять исправный «Браунинг» противнику я не собирался. Я вытащил затвор, снял ударник и выбросил детали в разные заболоченные промоины. Затем открыл патронные ящики и заложил внутрь гранаты. Ещё одну гранату прикрепил под водительским сиденьем, связав чеку тонкой проволокой с дверью. Вторую установил возле топливного бака. Оставшиеся противопехотные мины замаскировали под колесами. Работал быстро, без лишних движений. Богдан стоял рядом, опираясь на автомат, и следил за южным направлением.

— Готово, — сказал Али.

Я последний раз осмотрел машину. Джип довёз нас почти до Ломбы, вывез из глубины вражеского тыла, дал возможность спасти карту и сбить вертолёт. А ещё в нем оставался Самуэль.

— Прощай братка и прости что не успели — Сказал я, поправляя брезент на его лице — Пошли парни.

Я пошатываясь пошел вперед, за мной пристроился Али, Богдан, стиснув зубы, пошёл рядом, пользуясь автоматом как костылём.

За спиной горел Alouette III. Впереди лежала заболоченная пойма, река и ещё несколько километров до места, где можно было надеяться встретить своих.

Богдан не отставал, я видел, как он переносит вес на здоровую ногу, как дрожат его руки и бледнеет лицо, но он продолжал идти. Никто больше не предлагал остаться. Мы уходили все вместе.

Глава 18

Едва мы сошли с твёрдой гривы, под ногами захлюпала вязкая чёрная жижа. Вода сначала доходила до щиколоток, потом до колен, местами почти до пояса. Высокая слоновая трава и заросли папируса скрывали нас от глаз, но уже через несколько десятков метров стало понятно, что спрятаться здесь не получится. За нами оставалась настоящая просека.

Толстые стебли слоновой травы ложились под ногами, словно их прокатали катком. Поднятый со дна ил превращал воду в мутную бурую взвесь, которая ещё долго не оседала, отчётливо обозначая направление нашего движения. Но хуже всего оказались птицы.

Едва мы входили в очередные заросли тростника, над ними с тревожными, резкими криками поднимались десятки белых цапель, ибисов и ещё каких-то болотных птиц. Они долго кружили над поймой, перекликаясь между собой, а затем садились немного дальше, именно туда, куда мы продолжали идти. Я невольно поднял голову.

— Вот же…

Али тоже проводил взглядом очередную стаю.

— Следопытам и смотреть не надо, — тихо сказал он. — Птицы сами покажут.

Я только мрачно кивнул. Если снизу наш путь выдавали примятая трава и взбаламученная вода, то сверху его отмечали сотни испуганных птиц, с точностью до нескольких десятков метров обозначая наше место положение.

Позади, со стороны заброшенной фермы, глухо громыхнул мощный взрыв. Через несколько секунд над деревьями поднялся густой столб чёрного дыма. Погребальный костер Самуэля… В машине оставалось четыре канистры с соляркой и почти пол бака топлива, в кузове было полно боеприпасов. Наш проводник уходил на небеса, к своим богам красиво и ярко, и наверняка не один. Я очень надеялся, что, взрыв задержит погоню, и уничтожит хотя бы нескольких преследователей.

— Джип, — сказал Богдан.

— Джип. Быстро они… — ответил я.

Ловушка сработала. Передовые подразделения УНИТА оказались совсем рядом. После боя с вертолётом они среагировали мгновенно, и теперь времени у нас почти не оставалось.

Я ещё раз посмотрел в небо. Второго вертолёта не было, и скорее всего, уже не будет. После потери Alouette никто не станет так бездумно посылать ещё одну машину в одиночку. Мы находились всего в нескольких километрах от линии фронта. Здесь в любой момент могли появиться кубинские МиГи, которые регулярно прикрывали район Ломбы и охотились за авиацией ЮАР.