— Как приказали.

— Молодец, всё как надо сделал, даже больше. — Ответил я, потом стиснув зубы простонал. — Отдохнули. Дальше пошли.

Я сверился с компасом и картой. До места встречи оставалось совсем немного. По прямой не больше двух километров, возможно, даже меньше. За очередной полосой папируса должна была начинаться длинная сухая грива, которая тянулась почти до самой Ломбы. Возле неё мы и договорились встретиться с Быковым.

Если он ещё там, если не попал под прочёсывание, если сумел дождаться нас, если сделал всё как договаривались и подготовил минную ловушку и теплый прием для наших преследователей. Слишком много «если». К тому же вместе с Игорем там только Паулу, и возможно я слишком много надежд возлагаю на его маленькую группу. Но других вариантов всё равно не было.

Я пошёл первым. Теперь моя задача состояла не только в том, чтобы выдерживать направление. Приходилось выбирать путь, по которому Али сможет провести Богдана. Любая глубокая промоина, слишком мягкий участок или завал из корней могли нас остановить. Я проверял дно автоматом, обходил места, где вода становилась темнее, искал полосы старой травы и выступающие корни деревьев.

Позади тяжело двигались Али и Богдан. Али закинул руку Богдана себе на плечо и почти тащил его. Сам он тоже хромал, заметно припадая на левую ногу, но пока держался. Вдвоём они выглядели так, словно каждый пытался опереться на другого, хотя сил не осталось ни у одного. Через несколько десятков метров я обернулся.

— Нормально?

— Идеально, — прохрипел Али.

— Я серьёзно.

— А я как будто шучу?

Богдан промолчал. Он шёл с закрытым ртом, дышал только носом и смотрел себе под ноги. Всякий раз, когда раненая нога цеплялась за корень или проваливалась в ил, по его лицу проходила судорога. Сиретта приглушала боль, но не могла убрать её полностью, а главное, не возвращала повреждённым мышцам силу. Я забрал у него автомат.

— Отдай.

— Сам донесу.

— Ты уже себя несёшь. Этого достаточно.

Он нехотя разжал пальцы. Теперь на мне висели два автомата, рюкзак, батареи от радиостанции, дипломат с деньгами и камнями, боеприпасы, вода и гранатомёт. Раненое плечо горело так, словно внутрь загнали раскалённый штырь. Пальцы онемели, рука почти перестала сгибаться, но жаловаться было некому. У Али положение было не лучше, а Богдан держался исключительно потому, что пока ещё Али не позволил ему упасть.

Позади по-прежнему доносилась стрельба. Она стала реже и сместилась в сторону. Преследователи прочёсывали заросли возле бегемота, пытаясь найти наши позиции или след отхода. Значит, засада сработала. Мы заставили их остановиться, развернуть боевой порядок и потерять драгоценное время. Но долго это не продлится. Рано или поздно они поймут, что мы ушли. Найдут старое русло, выйдут к нашим следам и снова начнут сокращать расстояние.

Я посмотрел вверх. Птицы позади пока не поднимались. Только над нами то и дело с криками взлетали цапли, выдавая путь, но сейчас это уже не имело значения. Пока преследователи разбирались с последствиями засады, нам нужно было успеть добраться до места встречи.

Впереди тростник внезапно расступился. За ним действительно начиналась сухая грива. Узкая полоса земли, покрытая невысокой травой и редкими кустами, тянулась через пойму почти строго на восток. Идти по ней было гораздо легче, но она же делала нас заметными издалека.

Я присел и осмотрелся. Никакого движения. Ни голосов, ни блеска оружия, ни примятой травы впереди.

— Выходим, — сказал я. — Только не по центру. Держимся вдоль кустов.

Али помог Богдану выбраться из воды. Как только раненый перенёс вес на больную ногу, она снова подломилась. На этот раз он упал на колено и уже не смог подняться сам. Мы подхватили его с двух сторон.

— Всё, — выдохнул Богдан.