Али попытался отойти в сторону, но санинструктор заметил его хромоту и резко указал на соседнюю плащ-палатку.

— Я в порядке, — сказал Али.

Кубинец не понял слов, зато прекрасно понял выражение лица и повторил жест уже без всякой вежливости.

— Ложись, — посоветовал Быков. — Иначе он тебя сам уложит. Дядька серьёзный.

— Командиров развелось…

Али всё-таки сел. Санинструктор на время оставил Богдана на попечение своих помощников, которые срезали старую повязку и резали штанину, и занялся вторым пострадавшим. Увидев его пятку, он только покачал головой, смотря на Али как на полного идиота. Ну это и понятно, у него даже в голове не укладывалось, что опытный советский спецназовец мог довести простую мозоль до такого состояния. И сейчас ему было не объяснить, что на ногах в парня была трофейная обувь не по размеру. Он не выбирал её в каптерке, а надел то что было, да и времени обработать натертость нам не дали. Кубинец быстро промыл рану, наложил тугую, свежую повязку и только после этого подошёл ко мне. Я попытался отмахнуться.

— Сначала Богданом займитесь.

Санинструктор что-то раздражённо ответил, указывая сначала на Богдана, которому уже поставили капельницу, потом на меня.

— Насколько я понял, он говорит, там сейчас работают двое его бойцов, а ты можешь потерять сознание от кровопотери, — передал Игорь. — И ещё добавил кое-что непечатное.

— Значит, хороший медик. — Уважительно покивал я головой — Ладно, давай и меня подлатай.

Он разрезал старую повязку. Ткань присохла к ране, и когда её отрывали, перед глазами снова потемнело. Кубинец осмотрел плечо, покачал головой и начал промывать рану. Игорь присел рядом и продолжил свой рассказ.

— Ну короче слушай дальше. Связи у меня не было. Сам знаешь, рация у нас была только одна и вы её с собой забрали, поэтому пришлось отправить Паулу через линию фронта.

— Он один пошёл? — Морщась от боли спросил я.

— Я тут остался вас дожидаться, а ему одному проще. Он ночью прошёл через болото, пересёк минное поле по старому проходу и добрался до позиций двадцать первой бригады. Должен был выяснить, вернулись ли вы и вернуться назад.

— И когда вернулся?

— Сегодня утром, ещё до рассвета. Только пришёл не один. — Быков кивнул на кубинцев. — Главный советник бригады приказал нам немедленно возвращаться. Он считал вашу группу погибшей. «Чёрным осам» поручили забрать нас и провести через линию фронта.

— Значит, вы должны были уйти утром. — Понимающе кивнул я, внутренне благодаря всех богов, что этого не случилось.

— Должны были. — Подтвердил Игорь.

— Но остались. Ай сука! — Я вздрогнул, когда суровый медик вкатил мне укол от столбняка, не предупреждая — Уф… Изверг. Продолжай братан.

— Продолжаю. — Усмехнулся Игорь — Я объяснил их командиру, что срок встречи ещё не вышел. Сказал, что вы можете появиться до вечера и что бросать точку раньше нельзя.

— И он согласился?

— Не сразу. Приказ у него был однозначный. Забрать меня, Паулу и возвращаться. Я его почти час уговаривал. Он на русском немного говорит, и это очень хорошо, помогло сильно.

— Чем взял?

Игорь пожал плечами.

— Сказал, что группа, которая дала координаты бронетехники, могла не успеть выйти, но обязательно попытается прийти сюда. Что у вас могут быть раненые и сведения, ради которых погибли люди. Потом спросил, ушёл бы он сам, если бы на точку возвращались его бойцы.

Я посмотрел на кубинского командира. Он находился у края укрытия, склонившись над картой. Сухой, жилистый мужик примерно лет тридцати пяти, с коротко остриженными чёрными волосами и небольшими усами.