Мой вопрос словно завис в воздухе — вонючем, спертом и одновременно сыром воздухе. Мы все пару минут помолчали.

— Мне бы тоже хотелось знать, что этой сумасшедшей девице от всех нас нужно? — нарушила молчание Лена своим звонким голоском. — Но если она больная, то мы не найдем ответ на этот вопрос. А вообще, у меня такое чувство, что она забавляется — игра у нее, видимо, такая. Может, ее папаша-вояка лишал ее в детстве кукол? Не подарил вожделенную белокурую Барби, и теперь эта психопатка таким извращенным образом восполняет… Господи, бред какой! — Она снова перешла в рыдания.

— Может, она решила коллекционировать девичьи трупы, — высказала свою версию Вероника. — И именно блондинок?

Я не ответила ничего, поняв, что мои мысли никакого практического толку не принесут. Да и что тут скажешь? Какой у ненормальной психопатки может быть повод? Психам вообще повод не нужен — они творят не ведая что и получают от этого свой, не понятный никому кайф. Да, так могло быть. Но мотив, я считала, все равно должен иметься. Почему она так ненавидит блондинок? Почему именно светловолосые красивые девушки вызывают тот самый триггер в ее искаженной душе, что она начинает действовать подобным ужасающим образом? Нет, как я уже говорила, я не психиатр, а это именно их пациент, и пусть они занимаются поисками первопричины столь опасных отклонений в психике. Я лишь была уверена в одном — все психологические травмы идут из детства или юности.

И вывод тут можно было сделать один: полнейшее безумие и ничего более.

— Бедная мама, она, наверное, себе места не находит, — продолжала хныкать из своего темного угла Лена.

— Я общалась с твоей мамой, — ответила ей я.

— Правда? Господи… Как она?

— Она действительно переживает, всю местную полицию подняла на уши. Поверь, ты обязательно вернешься к маме уже в самое ближайшее время. Я тебе обещаю это, — решила я подбодрить несчастную девушку.

После этих слов я поднялась, аккуратно отстранив от себя Веронику. Снова включила фонарик и посветила вокруг. Надо еще раз все внимательно вокруг осмотреть. Я начала ощупывать стены сантиметр за сантиметром, выискивая малейшие выбоины, по которым можно было бы забраться наверх, поближе к люку, и попробовать сломать механизм, который его открывал. Или выстрелить в нужное место, чтобы выбить из работы всю эту нехитрую установку.

С одной стороны квадратного люка тонкий луч фонарика высветил какую-то темную коробку, от которой торчал небольшой рычаг. Дотянуться дотуда я не смогу, а вот если в этот механизм запустить пулю? Нет, так рисковать я не могла — вдруг это ничего не даст, а я тем самым только раскрою себя, дав понять этой сумасшедшей, что я вооружена, а следовательно, очень опасна.

— Она говорила, что папа у нее какая-то большая шишка в армии, — сказала Лена, продолжая прижимать к себе колени. — Мать у нее давно умерла. И сестра пропала без вести…

— Сестра… — тихо повторила я.

— Что?

— Точно, она же рассказывала, что у нее без вести пропала сестра лет шесть назад. Потом через три года еще одна девушка здесь пропала. Некая Аня Рожкова. Ты не знала такую? — обратилась я к Елене, так как она была из местных.

— Нет, я вообще про этот случай впервые слышу. И никакую Аню Рожкову я не знаю…

— Я видела ее сестру на фото, — продолжила я вслух свои размышления. — Красивая блондинка… И Аня Рожкова, судя по словам очевидцев, тоже была симпатичной светловолосой девушкой.