— Что тебе понятно? — спросила Лена.

— Да что эта ненормальная, скорее всего, укокошила свою сестру, а потом, спустя три года, убила и некую Аню Рожкову. И при этом все свои преступления пыталась свалить на своего отца…

— Боже, но зачем?

— Боюсь, этого она нам уже никогда не расскажет, — тихо ответила я, уже зная, что мне придется убить эту психически ненормальную девушку. Я даже не задумывалась о том, какие у всего этого будут последствия, но, скажу честно, подобное мне совершать уже приходилось. Когда вообще нет никакого выхода, когда тебе и окружающим людям грозит смерть и, чтобы этого избежать, есть только один выход — стрелять. Стрелять на поражение.

Я сама не заметила, как дотронулась рукой до выпуклости под своей свободной кофтой, ощущая пальцами кобуру с «ПМ». Вероника, оказавшаяся рядом и пытавшаяся снова прислонить голову к моему плечу, заметила мое движение и коснулась рукой того же места.

— Что там у тебя? — спросила она, и я даже различила искру в ее почти неживых глазах.

— Пистолет, — ответила я, решив не скрывать сей факт. Надо девушек к этому подготовить, чтобы мои действия не были для них неожиданностью.

— Что? У тебя пушка? — громко спросила Лена.

— Не кричи, — велела я. — Да, у меня с собой пистолет, и я намерена им воспользоваться, чтобы нас вытащить отсюда.

— Но… Как? — громким шепотом спросила Лена. — Ты хочешь ее грохнуть?

Я молчала.

— Эту тварь надо убить, — тихо, но при этом весьма зловеще произнесла Вероника.

— Девушки, у меня есть план, — заговорила я. — Я сама решу, что мне делать и как действовать. Просто доверьтесь мне.

— Покажи, — прошептала Вероника.

— Кого?

— Пушку.

— Зачем?

— Так… интересно.

Некоторое время я сидела неподвижно, и мы снова дружно замолчали, видимо, каждый думая о чем-то своем. Мне показалось или я услышала сверху какое-то движение, будто кто-то ходит или открывает дверь. Я тут же насторожилась и, расстегнув молнию, достала свой «ПМ».

— Тихо, — шепотом произнесла я. — Вероника, отсядь быстро вон в тот угол. А ты, Лена, оставайся там, где и сидишь, — давала я им распоряжения. Сама же тоже немного подвинулась и заняла более выгодную позицию прямо над люком, именно с той его стороны, где он должен открыться и где, по моим расчетам, должна будет появиться голова Яны.

— Вы говорили, она вас рассматривает сверху? — уточнила я.

— Да, — ответила Лена. — Кидает нам воду и хлеб, а потом лежит и смотрит молча. Мы на нее орали, проклинали, кидались в нее пустыми бутылками, но без толку. Она лишь усмехалась своей страшной улыбкой, а потом уходила.

— Поняла, — сказала я. — Ну что ж, будем ждать…

Однако ждать пришлось весьма долго, точнее, мы вообще не дождались Яну в ближайшее время. Звуки наверху стихли, к нам никто не спустился, и никто не открыл люк, чтобы, свесив голову, посмотреть, как мы тут обитаем. Так мы и сидели еще, наверное, часа два, а может, и больше. В такой ситуации время ощущаешь совсем по-другому — сложно даже сказать, замедляется оно или ускоряется, наверное, я бы сказала — растворяется.

В какой-то момент я поняла, что так обессилена, что стала просто проваливаться в темноту.