|
Возле двери меньшего зала, в котором были выставлены пустовавшие пока карточные столы, капитан наткнулся на сэра Эндрю, который только что покинул лейтенанта Гасконя, офицера с "Тамар". Сэр Эндрю был заметно встревожен. Он не привык прятать свои чувства, и сейчас на его породистом лице отражались мысли, которые никак нельзя было назвать приятными. - Роберт, вы знаете, что мне сейчас рассказали? - окликнул он родственника и тут же продолжил, не дожидаясь ответа: - Что Миртль побывала на борту британского шлюпа! - И с кем бы вы думали? С Гарри Лэтимером! - Он явно ожидал, что этот факт будет воспринят как чудовищный. Однако реакция Мендвилла едва ли его удовлетворила: - Они находились там в компании с ее светлостью. - Вы об этом знали! - сэр Эндрю был поражен. - И вы ничего не сказали! - Почему вас это тревожит? Так ли это важно? - И это говорите мне вы! Если ее светлость настолько не уважает своего мужа, что показывается в обществе откровенного бунтовщика, то это вовсе не означает, что моей дочери позволено столь же не уважать себя и меня. Всем известно, что я отказал Лэтимеру от дома. То, что Миртль видели вместе с ним, ставит нас обоих в двусмысленное и нелепое положение. Кроме того, разве она не уверяла, что никогда не будет с ним даже разговаривать? Она ведет двойную игру, Роберт, вам не кажется? - Я уверен, что Миртль не способна на двойную игру. Можете быть спокойны - она была совершенно искренна в своих намерениях. - А с какими такими намерениями она ездила на шлюп? Капитан Мендвилл нашел убежище в философской неопределенности: - Кто может постичь женщину? - Подите вы к черту вместе со своим фиглярством. - Сэр Эндрю был раздражен и не выбирал выражений. - Надо срочно во всем этом разобраться. Мендвиллу подумалось, что, действительно, это не помешает. Но его, по крайней мере, утешало, что этот осточертевший до предела Лэтимер отныне больше не доставит ему хлопот. Так он и стоял, вяло пытаясь унять сэра Эндрю, когда скрипки, по знаку учителя танцев мосье Поля, владельца школы на Куин-стрит, заиграли вступление, приглашающее танцоров в центр зала. Шум и болтовня поутихли, хаотичное движение множества нарядных дам и кавалеров приняло более упорядоченный характер, они разбились попарно и устремились к своим местам. Через освободившееся пространство к сэру Эндрю и капитану Мендвиллу подошел пухлый, как херувимчик, юный джентльмен в черном глухом облачении англиканского священника с ниспадающим на грудь белым воротничком и в белом, перетянутом лентой парике. Он был явно приветлив, но, судя по некоторым признакам, навязчив. Так оно и оказалось: он бесцеремонно вмешался в разговор капитана с баронетом и разразился восторгами и похвалами в адрес празднества, лорда и леди Уильям Кемпбелл, Майлса Брютона и его очаровательной супруги и, наконец, вообще всего колониального общества. |
