|
Огромный зал на первом этаже был убран цветами и разноцветными флажками, в зеркалах отражались люстры с несчетным количеством свечей. Один конец галереи отвели музыкантам, в другом воздвигли невысокий помост, накрыли его ковром и расставили золоченые стулья для губернатора и его свиты. По вощеному, до блеска натертому паркету перемещались толпы гостей, наряженных так же модно и роскошно, как одеваются на любое такого рода сборище в Старом Свете; так же изысканно и томно раздавали они во все стороны поклоны с реверансами, плавно помахивали веерами и покачивали страусовыми перьями, так же были напудрены парики, блестели монокли и сверкали драгоценности. Эта сцена немало изумила бы напыщенных джентльменов из Вестминстера, снисходительно издающих законы для колонистов - по их понятиям, в лучшем случае, грубых фермеров, а в худшем - дикарей. Странная, невеселая ирония ощущалась во всем. На бал прибыл здоровяк Молтри в голубом мундире с алой окантовкой. Еще около дюжины гостей вместе с ним представляли южно-каролинскую милицию. Молтри непринужденно рассказывал что-то капитану Торнборо и группе офицеров в сине-белых кителях королевского военно-морского флота, сошедших на берег для участия в торжестве. С ними рядом стоял веселый и разговорчивый молодой республиканец Томас Линч. Джон Ратледж, импозантный и, как всегда, бесстрастный, в тщательно завитом парике и костюме из фиолетовой тафты, с золотыми петлицами, завязал беседу с затянутым в щегольской алый мундир капитаном Дэйвнентом. Капитан был вторым по старшинству после майора Сайкса в Форт-Джонсоне. Сам майор отсутствовал по неизвестной Дэйвненту причине. Признанная красавица и героиня тостов чарлстонских повес, горячая лоялистка мисс Полли Раупелл весело спорила с таким же веселым и блестящим республиканцем Уильямом Генри Драйтоном; другой отъявленный бунтовщик, капитан Макдоналд в сине-красной униформе был явно увлечен двумя дочерьми Кунингхэма, самого известного из сельских тори; юный Флетчелл в серебристо-розовом наряде - он принадлежал к другому клану ревностных тори - заливался соловьем, желая привлечь внимание хорошенькой республиканки мисс Миддлтон, а худой, меднолицый Джон Стюарт, королевский советник по делам индейцев, сам похожий на индейца, почтительно внимал неувядаемой миссис Генри Лоренс. С портрета работы сэра Джошуа Рейнолдса, вывешенного по этому случаю над возвышением для наместника его величества, на собравшихся взирал Георг III собственной персоной. Если бы природа не одарила его выпученными лягушачьими глазами, они наверняка выпучились бы у него при взгляде на дружелюбную толкотню предающихся увеселениям мятежников и лоялистов. Глаза короля Георга на портрете не могли, однако, выражать каких-либо эмоций, а вот глаза сэра Эндрю Кэри выражали их весьма недвусмысленно. |
