|
Когда Лэтимер заканчивал ужин и время подошло к девяти, доложили о приходе полковника Гедсдена. Гедсден владел судном, которое с утренним отливом отплывало в Англию, и полковник шел отправлять письма; одно, от Генри Лоренса, адресовалось Джону Уилксу - известному поборнику свобод англичан, где бы те ни обитали. По пути Гедсден заглянул к Лэтимеру. - По всей видимости, это безнадежное дело, - сокрушался он. - Но Уилкс хотя бы имеет возможность заставить парламент принять петиции, и он уже не раз доказал, что является другом Америки. Все это, однако, было не столь уж важно. Гедсден предложил Лэтимеру свои услуги, если тому нужно тоже переправить какие-нибудь письма в Англию. Писем у Лэтимера не было, он поблагодарил полковника за любезность и настоял, чтобы тот выпил с ним рюмку портвейна. Ганнибал по знаку хозяина придвинул стул, и Гедсден присел. - Право, у меня нет и минуты - лодка давно у причала. Ганнибал наполнил рюмки янтарно-красным вином. Портвейн Лэтимер получал прямо из Португалии, куда отправлял на собственных судах рис со своих плантаций. Полковник, слывший знатоком вин, посмотрел напиток на свет, покачивая рюмку перед пламенем свечи, потом отпробовал немного и похвалил. - Вы не собираетесь на бал к Майлсу Брютону? - поинтересовался Лэтимер. - Боже упаси! Что мне делать на балу в честь вице-короля? Он ведь немногим лучше самого Георга. Вот тори - другое дело - те соберутся в полном составе. За их погибель! - и он сделал большой глоток, вызвав своей горячностью смех Лэтимера. - Итак, вы нас все-таки покидаете. - Полковник шумно отдышался. - Пожалуй, это мудро. Но, ей-Богу, не хватает еще какого-нибудь римского, этакого патрицианского жеста, каким вы угрожали. Чтобы вырваться из этой косности, из бесконечного обоюдного выжидания... - Полковник, оставьте нам хотя бы надежду. Как знать, может быть, мы еще дождемся мирной жизни. - Не стройте иллюзий, - вынес Гедсден свой приговор. - Нас завораживает этот вечный самообман, а время уходит. Взять хоть это письмо Лоренса Джону Уилксу. - Он пренебрежительно пожал плечами. - Лоренс и пара сотен ему подобных на что-то надеются. Все они так называемые умеренные, то есть ни рыба, ни мясо. Наше отвратительное, неопределенное положение устраивает только слабаков. Лоренс, конечно, любит свою страну, он солидарен с нашими братьями-колонистами, дерущимися на Севере... Но он блюдет еще и свои интересы. Все эти зажиточные помещики таковы. - Меня-то вы не можете в этом обвинить, - сказал Лэтимер. - Знаю, дружище, знаю. Ну, за будущую встречу! - Он допил вино и поднялся. - Когда-то она будет? - Кто знает, может быть, скорее, чем вы думаете. |
