|
Обнаружив, как отвратительны ей военные обязанности мужа, Миртль не сочла нужным скрывать своего отношения и открыто желала поражения колонистам. Между супругами начались затяжные, выматывающие душу ссоры с взаимными обидами на недостаток сочувствия и желания пойти навстречу, с несправедливыми обвинениями и припоминанием предыдущих скандалов. Медленно, но неотвратимо, росла стена непонимания. - Зачем ты вообще вышла за меня замуж? - вскричал как-то раз доведенный до отчаяния Лэтимер. - О, лучше бы я этого не делала, - в раздражении ответила Миртль. - Я бы десять лет жизни отдала, лишь бы все осталось по-старому. - Говори уж просто, что отдала бы всю мою жизнь - она ведь была ставкой. Как бы я хотел, чтобы ты тогда получше разобралась в себе. - Разобралась в себе? - Да, в себе. Зачем тебе понадобилось потчевать меня выдумками о любви? Они не имеют ничего общего с настоящими чувствами - это с каждым днем все очевиднее. Стоило спасать мою жизнь только затем, чтобы поить меня этой ежедневной отравой? И за что мне выпало наказание любить тебя? - Любить! Да разве так говорят, когда любят! - Если бы я не любил тебя, то не тратил бы слов понапрасну. Я позволил бы тебе делать все, что заблагорассудится, и не стал бы прилагать таких отчаянных усилий для спасения нашего счастья, которое ты вот-вот превратишь в обломки. - Лэтимер в запальчивости бегал из угла в угол. - Нечестно обвинять меня в том, что все сложилось не так, как тебе хотелось. Я ни о чем не просил - ты сама выбрала. У тебя были возможности жить согласно своим убеждениям. Но ты зачем-то слукавила, а теперь во всем обвиняешь меня! - Что ты подразумеваешь под "моими убеждениями"? - Твое верноподданничество, вот что. Если бы ты была последовательна, то сохранила бы отцовскую любовь, вышла бы замуж за своего дражайшего родственничка Роберта Мендвилла и стала бы в один прекрасный день миледи. Ее большие глаза наполнились обидой и гневом. - Почему ты издеваешься над Робертом? Видно, он в самом деле лучше тебя. Лэтимер был уязвлен в самое сердце, и у него, в свою очередь, вырвались слова, о которых он сразу же пожалел: - Прими мои соболезнования по поводу упущенной возможности стать его женой. Миртль повернулась и выбежала вон, более чем когда либо убежденная в том, что ее муж совершенно распустился, да и Лэтимер разозлился сильней обычного за то, что она вызвала его на грубость. Наступали, разумеется, и пылкие примирения, быстротечные просветы в пасмурной действительности, во время которых прошлые сцены казались им дурным сном. Но маятник совершал новое колебание между взаимной любовью и взаимной обидой, и - нужно смотреть печальной правде в глаза - любовь их с каждым разом словно тускнела, а сердца сжимало предчувствие новой ссоры. |
