– То, что я говорю милорду Лестеру, – продолжала она, помолчав, – относится и к вам, милорд Сассекс. Неужели нельзя не затевать драки при дворе во главе своей группы?

– Мои сторонники, всемилостивейшая государыня, – возразил Сассекс, – действительно затевали драки, защищая вас, в Ирландии, Шотландии и с мятежными графами там, на севере. Мне неизвестно, что…

– Вы затеваете споры со мной, милорд? – прервала его королева. – Я полагаю, что вам следовало бы поучиться у лорда Лестера скромности и молчанию, по крайней мере – в минуты нашего гнева. Послушайте, милорд, мой дед и мой отец весьма мудро запретили вельможам этой просвещенной страны разъезжать с такой буйной свитой. Неужели вы думаете, что если я ношу чепец, то их скипетры в моих руках превратились в прялку? Ни один – слышите? – христианский король не превзойдет в решимости бороться с возмущением двора, притеснением народа и нарушением мира в государстве дерзкими и заносчивыми вельможами ту, кто сейчас говорит с вами. Лорд Лестер и вы, милорд Сассекс, я приказываю вам стать друзьями, или, клянусь своей короной, вы обретете врага, слишком могущественного для вас обоих.

– Государыня, – ответил граф Лестер, – вам, высшему источнику чести, лучше знать, что подобает моей чести. Я вручаю ее в ваше распоряжение и добавлю только, что мои теперешние взаимоотношения с лордом Сассексом возникли не по моей вине и у него не было причин считать меня своим врагом, пока он не учинил мне неслыханной обиды.

– Что до меня, государыня, – сказал граф Сассекс, – то я не выхожу из повиновения вашей воле. Но я был бы рад, если бы милорд Лестер изъяснил, чем я, как он говорит, обидел его. Ведь мой язык никогда не произнес ни одного слова, за которое бы я не согласился немедленно выступить в бой – пешим или верхом на коне.

– А что до меня, – подхватил Лестер, – то, повинуясь воле моей всемилостивейшей государыни, моя рука всегда будет готова подтвердить мои слова, так же как рука любого, кто подписывается именем Рэтклиф.

– Милорды, – сказала королева, – подобные речи в нашем присутствии неуместны. Если вы не можете держать себя в границах приличия, то мы найдем способ вас усмирить. Я хочу, милорды, чтобы вы подали друг другу руки и забыли свою нелепую вражду.

Оба соперника неохотно взглянули друг на друга, но ни один не захотел сделать первый шаг во исполнение воли королевы.

– Сассекс, – промолвила Елизавета, – я прошу вас. Лестер, я вам приказываю.

Но она произнесла эти слова так, что просьба прозвучала как приказ, а приказ – как просьба. Они продолжали стоять безмолвно и упрямо, пока она не возвысила голос; и теперь в тоне ее слышались нетерпение и непререкаемый приказ.

– Сэр Генри Ли, – сказала она офицеру охраны, – отдайте страже приказание быть в готовности и немедленно снарядить барку в путь. Лорды Сассекс и Лестер, еще раз прошу вас подать друг другу руки, иначе, черт возьми, тот, кто откажется это сделать, отведает похлебки в нашем Тауэре, прежде чем снова увидит наше лицо. Я собью спесь с вашей гордости. До того как мы расстанемся, даю вам в этом свое королевское слово!

– Можно вынести заточение, – сказал Лестер, – но лишиться лицезрения вашего величества – значит утратить сразу и свет и жизнь. Вот вам моя рука, Сассекс.