– А вот моя, – ответил Сассекс, – искренне и честно. Но…

– Нет, клянусь честью, ни слова больше, – сказала королева. – Вот так будет лучше, – добавила она, взглянув на них более милостиво. – Когда вы, пастыри народа, объединитесь для его защиты, проистечет благо для стада, коим мы управляем. Знаете, милорды, скажу вам откровенно, ваши безумные выходки и раздоры приводят к диким беспорядкам среди ваших слуг. Лорд Лестер, есть ли в вашей свите джентльмен по имени Варни?

– Да, всемилостивейшая государыня, – ответил Лестер. – Я представил его вам, и он удостоился чести поцеловать вашу царственную руку, когда вы последний раз были в Нонсаче.

– Внешне он выглядит довольно привлекательно, – заметила королева, – но, по‑моему, не настолько, чтобы заставить девицу из знатной семьи пожертвовать своим добрым именем ради его прекрасных глаз и стать его возлюбленной. Но так оно и вышло. Этот ваш молодец соблазнил дочь славного старика, девонширского рыцаря, сэра Хью Робсарта из замка Лидкот, и она бежала с ним, как отверженная, из родительского дома… Милорд Лестер, вы худо чувствуете себя? Вы так смертельно побледнели!

– Нет, государыня, – ответил Лестер, но невероятные усилия потребовались ему, чтобы произнести эти слова.

– Да нет, вы, конечно, больны, милорд, – торопливо сказала Елизавета, быстро подходя к нему с видом весьма озабоченным. – Позовите Мастерса, позовите сюда нашего придворного врача. Да где же эти медлительные болваны? Из‑за их нерасторопности мы теряем гордость нашего двора. Но возможно ли, Лестер, – продолжала она, глядя на него с нежностью, – неужели боязнь впасть в немилость так сильно на тебя подействовала? Не сомневайся ни на миг, благородный Дадли, я не буду упрекать тебя за безумство твоего приближенного – тебя, чьи помыслы, как мы знаем, весьма далеки от этого. Тот, кто хочет достигнуть высоты орлиного гнезда, милорд, тому все равно, кто ловит коноплянок у подножия стремительной кручи.

– Видел? – шепнул Сассекс Роли. – Ему явно помогает сам дьявол. Все, что заставило бы другого пойти ко дну на глубину в десять футов, ему, видимо, только облегчает плавание. Если бы мой приближенный поступил так…

– Тише, милорд, – ответил Роли, – ради бога, тише. Подождите перемены прилива – сейчас как раз переломный момент.

Острая проницательность Роли не обманула его. Замешательство Лестера было столь велико и он так явно не мог с ним совладать, что Елизавета, бросив на него удивленный взгляд и не получая членораздельного ответа на свои, столь необычные для нее, знаки милости и внимания, бросила быстрый взгляд на придворных; видимо, прочитав на их лицах нечто согласующееся с ее собственными, вдруг вспыхнувшими подозрениями, она резко сказала:

– Может быть, во всем этом таится больше, чем мы видим… или чем вы, милорд, желаете, чтобы мы видели. Где этот Варни? Кто знает, где он?

– Как угодно было вашему величеству, – вмешался Бойер, – это тот самый, перед кем я сейчас закрыл дверь аудиенц‑залы.

– Как угодно мне? – резко повторила Елизавета, которая в этот момент пришла в такое настроение, что ей вряд ли могло быть что‑нибудь угодно. – Мне не угодно не только, чтобы кто‑то нахально врывался сюда в моем присутствии, но и чтобы вы не пускали сюда того, кто пришел оправдаться от взведенного на него обвинения.

– С позволения вашего величества, – ответил смущенный привратник, – если бы я знал, как вести себя в подобном случае, я бы остерегся…

– Вам следовало бы доложить нам, чего он хочет, господин привратник, и получить наши указания.