– Ты на это способен, Тони, – заметил Варни, – но, думаю, что дьявол вряд ли уверует в твою вынужденную бедность и ты кругом будешь в накладе. А вот послушайся‑ка моего совета, и Камнор‑холл останется за тобой. Ни слова о том, что Тресилиан был здесь, ни слова, пока я тебя не предупрежу.

– А почему, позвольте узнать? – подозрительно спросил Фостер.

– Олух ты этакий! – воскликнул Варни. – При теперешнем настроении милорда это лучший способ утвердить его в решении удалиться от двора, чуть он узнает, что его леди преследуют подобные призраки, да еще в его отсутствие. Он сам захочет стать драконом, стерегущим золотое яблочко, и тогда, Тони, ты можешь убираться прочь. Умный да внемлет! А теперь – прощай! Я должен скакать за ним!

Он повернул коня, вонзил в него шпоры и исчез под сводом вслед за лордом.

– Сам бы ты убрался прочь или сломал себе шею, сводник проклятый! – пробормотал Фостер. – Но я должен плясать под его дудку, потому что выгода у нас одна и он вертит надменным графом, как хочет. Все‑таки Дженет должна отдать мне эти золотые монеты: они будут отложены на дела богоугодные. Я замкну их особо в крепкий ларец, покуда не приищу им должное употребление. Дуновение тлетворного вихря не должно коснуться Дженетона должна остаться чистой, как ангел, чтоб молиться богу за отца. Мне нужны ее молитвы, я на опасном пути. О моем образе жизни уже ходят самые дикие слухи. Прихожане посматривают на меня косо, а когда мистер Холдфорт говорил, что лицемер подобен гробу повапленному, который внутри завален костями мертвецов, он вроде как посмотрел прямо на меня. Римская вера была удобнее, Лэмборн верно говорил. Человеку надо только было следовать предуказанным путем – перебирать четки, слушать мессу, ходить к исповеди да получать отпущение грехов. А эти пуритане идут более трудным и тернистым путем. Но я попробую – буду каждый раз читать библию целый час перед тем, как открою свой железный сундук.

Тем временем Варни устремился за своим хозяином и вскоре догнал его. Лестер ожидал его у задних ворот парка.

– Ты зря теряешь время, Варни, – сказал граф. – А оно не ждет. Только в Вудстоке я смогу в безопасности переодеться, а до этого моя поездка сопряжена с опасностями.

– Туда всего лишь два часа быстрой езды, милорд, – ответил Варни. – Что до меня, то я задержался лишь для того, чтобы еще раз напомнить ваши приказания об осторожности и сохранении тайны этому Фостеру и узнать, где обретается джентльмен, которого я предложил бы в свиту вашего сиятельства вместо Треворса.

– Ты думаешь, что он подходит для моей передней? – спросил граф.

– Как будто бы да, милорд, – ответил Варни. – Но если ваше сиятельство соблаговолит поехать дальше один, я могу вернуться в Камнор и доставить его к вашему сиятельству в Вудсток, прежде чем вы встанете завтра утром.

– Да, как тебе известно, я уже сейчас сплю там, ‑сказал граф. – И, пожалуйста, не щади лошадиной шкуры, чтобы утром ты был при мне, когда я буду вставать.

Сказав это, он пришпорил лошадь и помчался дальше. А Варни поехал назад в Камнор, минуя парк, по большой дороге. Он спешился у двери славного «Черного медведя» и выразил желание побеседовать с мистером Майклом Лэмборном. Эта достойная личность не преминула предстать перед своим новым хозяином, но на этот раз с видом довольно унылым.

– Ты потерял след своего дружка Тресилиана, – сказал Варни. – Я вижу это по твоей виноватой харе. Так вот каково твое проворство, бесстыжий! Ты плут!

– Черт его раздери совсем! – воскликнул Лэмборн. – Уж как я за ним охотился! Я выследил, что он укрылся здесь у моего дядюшки, прилип к нему, как пчелиный воск, видел его за ужином, наблюдал, как он шел к себе в комнату, и presto!note 9 На следующее утро он уже исчез, и даже сам конюх не знает куда.