– Ну и хорошо, – одобрил Уэйленд. – Но только, ради бога, не поступай как‑нибудь опрометчиво.

– Ты, кажется, принимаешь меня за ребенка – за обычного ребенка, и внушаешь мне, что опасно ходить без поводка. Но прежде чем вы отъедете от этих камней на милю, вы по безошибочному признаку убедитесь, что я бесенок почище, чем вы думаете. И я устрою так, что вы – если, конечно, сумеете воспользоваться положением – извлечете себе и пользу из моих проделок.

– Что ты еще задумал, малыш? – поинтересовался Тресилиан.

Но Флибертиджиббет в ответ только ухмыльнулся, совершил какой‑то весьма замысловатый прыжок, пожелал им обоим доброго пути, посоветовав как можно скорее убраться подальше от этого места, и в заключение сам показал им пример, умчавшись домой с такой же необычайной стремительностью, с какой раньше парализовал все попытки Тресилиана поймать его.

– Догонять его бесполезно, – сказал Уэйленд Смит. – Ведь если ваша милость не искусник в охоте на жаворонков, то мы его никогда не изловим. А кроме того, зачем нам это нужно? Лучше поскорей убраться отсюда, как он советует.

Они вскочили на лошадей. Тресилиан пояснил своему проводнику, в каком направлении он намерен двигаться дальше, и они поехали вперед крупной рысью.

Проехав около мили, Тресилиан заметил своему спутнику, что его лошадь бежит более резво, нежели рано утром.

– Теперь вы убедились? – улыбнулся Уэйленд. – Это мой маленький секрет. К овсу я подмешал нечто такое, что часиков на шесть избавит вашу милость от необходимости пришпоривать ее. Да, не зря изучал я медицину и фармакопею!

– Надеюсь, – забеспокоился Тресилиан, – твои снадобья не причинят моему коню вреда?

– Не больше, чем кобылье молоко, которое он сосал еще жеребенком, – успокоил его кузнец. Он стал пространно описывать редкостные достоинства своего зелья, как вдруг его прервал взрыв такой оглушительной силы, как будто от подведенной мины взлетел на воздух крепостной вал осажденного города. Лошади вздрогнули, а всадники пребывали в неменьшем удивлении. Они обернулись посмотреть, откуда раздался этот громовой раскат, и над тем самым местом, которое только что покинули, увидели огромный столб черного дыма, восходивший к ясному, голубому небу,

– Мое обиталище разрушено! – воскликнул Уэйленд, сразу поняв причину взрыва. – Угораздило же меня, дурака, проболтаться о добрых намерениях доктора в отношении моего замка в присутствии этого Флибертиджиббета, источника всяких зловредных каверз. Как это я не догадался, что он давно уже лелеет мысль устроить себе такую чудесную забаву? Но теперь прибавим ходу, ибо этот грохот сейчас же соберет сюда уйму зевак.

Тут он пришпорил свою лошадь, Тресилиан тоже перешел на более быстрый аллюр, и они помчались вперед.

– Так вот в чем был смысл обещанного нам чертенком безошибочного признака! – сказал Тресилиан. – Замешкайся мы там еще малость, и нам пришлось бы убедиться, что это знак любви и мщения одновременно.

– Он бы предупредил нас, – возразил кузнец. – Я видел, как он все время оглядывался, желая удостовериться, что мы отъехали достаточно далеко. Он настоящий дьяволенок на разные пакости, но дьяволенок не зловредный. Слишком долго рассказывать вашей чести, как я впервые с ним познакомился и сколько всяких шуток он со мной сыграл. Но от него я видел и много добра, особенно в смысле привлечения заказчиков. Величайшим наслаждением для него было смотреть, как они сидят там за кустами и дрожат мелкой дрожью, слушая грохот моего молота.