– Рады они, не рады, – проворчал Лёнька, с трудом волоча свой чемодан по лестнице на второй этаж. – Лучше бы лифты сделали. Европа тоже мне.

– Имей совесть, гостиница в два этажа, ещё лифт тебе делать, – возмутился Андрей и подхватил не только свои вещи, но и чемодан Маши.

Он, в принципе, и Машку бы подхватил, если бы потребовалось. Занятия боксом он хоть и забросил, но каждое утро отжимался по двадцать раз на кулаках для поддержания формы.

Росконцерт не особо расщедрился – номера оказались очень скромными, к тому же жить им предстояло по двое в одной комнате.

Осознав комичность ситуации, Маша хихикнула:

– Ну что, мальчики? Монетку будете кидать, кто со мной ночует, или как?

«Мальчики» переглянулись. Их четверо, комнат две. Постановочная группа во главе с Михал Михалычем заселялась отдельно, на первый этаж. И Андрей подозревал, что в более комфортабельные условия. Марат мучительно покраснел, Волк с новым интересом посмотрел на Машку.

– Значит так, – решил Андрей. – Сейчас дружненько берём и переносим кровать из одного номера в другой. Места тут достаточно, три кровати легко встанут. И будет у нас комната для мальчиков и комната для девочек.

– Ничего себе, – присвистнул Волк. – Ну, Маш, тогда с тебя приготовление еды. Я так понял, в гостинице нам светит только завтрак.

– В ресторане поешь, – фыркнул Марат. – Водку свою продашь и на вырученные поведёшь всех в ресторан. Да шучу я, расслабься. Придумаем что-нибудь с едой, первый раз что ли.

– Я первый раз за границей, Андрей тоже. Это ты у нас фартовый.

– Мальчики! – возмутилась Маша. – Вы долго будете перед дверьми пререкаться? Переносите уже, что куда собирались, и давайте расходиться. Я в душ хочу, умираю.

Кровать переносили Андрей с Маратом, а Лёнька давал полезные советы и двигал кровати в их номере, освобождая место. В самый разгар перестановки по коридору прошёл испанец в униформе. Остановился, посмотрел на сумасшедших русских, покачал головой и пошёл дальше.

– Что он так смотрит? Помог бы лучше, – пропыхтел Волк, оттаскивая тумбочку в другой угол комнаты.

– Вероятно, ещё не встречал постояльцев, которые двигают мебель, – усмехнулся Марат.

Наконец все устроились, распаковали вещи и завалились в кровати.

– Сегодня спим, а завтра с утра идём гулять, – решил Марик. – Смотреть город, пока есть возможность.

Андрей согласно кивнул. Геннадий Семёнович дал ему чёткие указания: ходить по улице только группой, везде сопровождать ребят, на витрины не пялиться, иностранное шмотьё не покупать. Ну и ещё несколько странных рекомендаций, смысл которых он вообще не понял. Но он бы и без Геннадия Семёновича пошёл с Маратом. Интересно же новый город посмотреть. А на шмотьё у них и денег не было, суточные им никто ещё не выдавал, в кармане лежали только советские рубли, оставшиеся от буфета.

– В душ никто не хочет? – осведомился Лёнька. – Тогда я первый.

И исчез за дверью ванной комнаты. Марат только головой покачал и рухнул на подушки.

– Он всегда такой? – уточнил Андрей.

– Какой?

– Ноющий.

– Ага. Это же Лёнька. Смирись. Так-то он хороший парень, музыкальный. И товарищ надёжный. Просто немножко к жизни неприспособленный. Сейчас мы его встряхнём.

У Марика в глазах заплясали чёртики. Он встал с кровати, подхватил стоящий на тумбочке телефон и, насколько позволял провод, приблизился к двери ванной комнаты.

Снял трубку и, не набирая номера, стал громко якобы отвечать:

– Алло! Да, слушаю тебя, Оксана. Лёню позвать? Не могу, моя хорошая. Да понимаешь, какое дело… Перебрал он немножко… на радостях от поездки.