– Пошли, – тут же отозвался Марат. – Здесь очень вкусные коктейли.

– И бутерброды с финским сервелатом, – мрачно отозвался Волк. – По тридцать пять копеек штука.

Марат усмехнулся:

– Лёнька, не переживай, я угощаю. Маша, пойдём! Нам ещё лететь три часа, потом таможня, потом дорога до гостиницы, заселение. Неизвестно, когда следующий раз поедим.

Они уже почти дошли до буфета, когда Марат вдруг спохватился:

– Так, мы молодцы, конечно. А деньги-то мы уже сдали…

Артисты переглянулись, разочарованные. Все мысленно нацелились на коктейли и бутерброды. Андрей искренне удивился:

– Кому сдали?

– Известно кому. Михалычу.

Михал Михалыч был режиссёром-постановщиком их предстоящих концертов и главой их делегации. Уже пожилой полноватый дядька с весёлыми глазами. Андрей и правда видел, как тот подходит к каждому из артистов ещё перед прохождением паспортного контроля. С Андреем он просто поздоровался.

– Странно. А я не сдавал. Мне даже не сказал никто! – В подтверждение своих слов Андрей вытащил из кармана бумажник. – Ну раз так, то я угощаю!

– Гуляем, – обрадовалась Маша Зайцева. – А у тебя на всех денег-то хватит, Андрюш?

– Хватит, – в тон ей отозвался Кигель. – Я на БАМе заработал.

– Приезжай ко мне на БАМ, я тебе на рельсах дам, – хихикнула Маша и обняла его за шею. – Мне молочный коктейль!

– Тут мартини наливают, между прочим, – заметил Марик, уже не раз летавший за границу. – Молочный и дома попьёшь. Андрей, я тебе на месте отдам валютой, из суточных.

– Да брось ты!

Андрей заплатил за всю компанию и испытал явное удовлетворение. Они все тут были плюс-минус ровесниками, но он почему-то ощущал ответственность за всю эту разношёрстную компанию. За тощего Лёньку с нервными тонкими пальцами, весёлую Машку, ещё не пробовавшую мартини, за похожего на большого ребёнка Марика. Андрей уже знал, что Агдавлетов невероятно талантлив, обладает потрясающим голосом и нечеловеческим обаянием, у Лёньки абсолютный слух и феноменальная музыкальность, а Машка гениальная актриса, которая не столько поёт, сколько играет на сцене. Но здесь они все казались ему какими-то неприспособленными к жизни детьми, забывшими или отдавшими кому-то деньги, растерянными перед предстоящей поездкой, озабоченными, как Лёнька, сохранностью чемоданов, которые уже сдали в багаж. И дело было совсем не в поручении Геннадия Семёновича приглядывать за всей компанией.

– А когда у нас первое выступление? – уточнил Лёнька, впиваясь зубами в свой бутерброд.

– Через три дня. Завтра у нас выходной, Михал Михалыч с постановочной группой будут монтировать оборудование, декорации. Послезавтра акустические репетиции. А с четверга работаем.

– Здорово, погуляем, – улыбнулась Машка. – Я всю жизнь мечтала Испанию посмотреть. Коррида!

– Ага, быки прямо по улицам бегают, – хмыкнул Марат. – Ты красное платье с собой прихватила? Бычков приманивать?

– Да ну тебя! Съездил в свою Италию, теперь тебя ничем не удивишь! А кто знает, сколько платят суточные? Я хочу купить сапоги. На высоком тонком каблуке! Как думаете, получится?

– Если суточных не хватит, тебе Лёнька валюту одолжит. Он целый чемодан водки везёт. Я тут решил ему чемодан помочь загрузить, думал, у меня руки отвалятся. Да, Лёнька? – поддел приятеля Марик.

– Водка? – удивился Андрей, прежде чем Волк успел ответить. – Зачем? Нет, ну понятно зачем. Но куда чемодан-то? Вы там упиться собрались? У нас по три выступления в день, ребята. Пить будет некогда.

– Да не пить, – усмехнулся Марик. – Продавать. Иностранцы, знаешь, как за русской водкой охотятся? Это же не их самогон, который они виски называют.