Андрей с некоторым опасением поглядывал на своего собеседника. Геннадий Семёнович зашёл как-то слишком далеко в рассуждениях. Сам Андрей с огромным удовольствием посмотрел и послушал в Большом театре всё перечисленное. Он, конечно, видел среди зрителей и таких вот командированных, которые плюхались в кресло и первым делом снимали ботинки, через пять минут после открытия занавеса начинали зевать, а через десять засыпали, просыпаясь только к антракту, чтобы рысью сбегать в буфет за столичными деликатесами. Но были и ценители музыки, тщательно вслушивающиеся в каждую партию, следящие, возьмёт сегодня солист трудную ноту или нет, сравнивающие с другими его выступлениями. И были такие, как Андрей, студенты творческих вузов, желающие по контрамаркам приобщиться к искусству, поднять свой интеллектуальный уровень.

– То же самое на эстраде, – продолжал Генсек. – Для кого мы работаем? Для массового зрителя. А у нас на кого ни посмотри, все сплошь эстеты, интеллектуалы. Вечерние платья, причёски, романсы. Вот появился молодой и талантливый певец с прекрасными вокальными данными. И что? И тянет его сразу на итальянщину! Это, говорит, классика и протаскивает песню под видом классики через худсовет. Или, говорит, песня кубинских партизан. Да, идеологически правильно, и Куба – дружественная нам страна. Но почему, спрашивается, не петь своё? На родном русском языке? У нас что, мало современных композиторов? Почему мы должны брать что-то на Западе? Вы согласны со мной, Кигель?

– Согласен, – не покривив душой, ответил Андрей. – Только очень трудно договориться с современным композитором. У них у всех есть свои исполнители, которым они отдают новые песни. А если ты пришёл с улицы, с тобой и разговаривать никто не хочет. Надо искать свой репертуар, а где его взять?

– А вот тут я вам помогу. – Геннадий Семёнович открыл одну из лежавших на столе папок, пробежал глазами несколько листков и протянул их Кигелю: – Ваша первая песня. Запись завтра на радио, Дом звукозаписи на улице Качалова, пятая студия. Успеете выучить?

Андрей взглянул на ноты. Без инструмента оценить музыку он не мог. Но текст показался ему весьма интересным. Про большую и прекрасную страну, под мирным небом которой есть место всем народам.

– Успею.

Не отказываться же от первого предложения, от первой собственной песни! К тому же фамилии в начале партитуры стояли очень громкие, Андрей мог только мечтать о песне, созданной этим творческим дуэтом. А то, что ему негде репетировать, что дома нет инструмента и придётся срочно договариваться с Аликом, чтобы аккомпанировал, так это уже детали.

– Ну и отлично. Потом у нас подготовка к творческому вечеру композитора Беляева, надо будет какую-нибудь его песню вам тоже разучить. Далее съёмки для телевидения фильма «Песни о моей Родине», там можете «Прекрасную страну» ещё раз спеть. И на радио у вас теперь выступления каждый понедельник и четверг в утреннем эфире. Будете петь новые песни советских композиторов…

Андрей не верил своим ушам. Вот так сразу получить всё, о чём и мечтать не мог?

– Сейчас пойдёте в отдел кадров, оформим вас в штат Гостелерадио. Пока стажёром, а если справитесь, через месяц будете солистом. И напишите заявление на вступление в партию, характеристику я вам подготовлю. А что касается вашего незаконченного образования, Кигель… Как вы смотрите на то, чтобы подать документы в Университет марксизма-ленинизма?

Взгляд Генсека красноречиво намекал, какого именно ответа он ждёт. Андрей опешил. Он со своей Гнесинкой-то не мог разобраться, куда ему марксизм-ленинизм? Особенно сейчас, когда открылись такие перспективы и работы будет по горло?

– Не беспокойтесь, учёба там заочная, вашей карьере не помешает.