|
Теперь у детей своя жизнь, свои интересы. Но каждый день они проводят обязательный обзвон. Узнать, как выручка у ресторанов Антошки, и выяснить, приедет ли сегодня Марина с девочками, как обещала. У Марины сеть салонов красоты, чуть ли не самая крупная в Москве, но её можно о выручке не спрашивать, у неё всегда дела идут превосходно. Несколько раз журналисты писали, мол, Кигель купил бизнес для дочери как очередную дорогую игрушку. Если бы. Да, первый салон Марина открыла на его деньги. А второй, третий и десятый уже на свои. И вела дела так уверенно, что отец иногда шутил, что спокойная и безбедная старость ему обеспечена, можно заканчивать с пением.
– С пением ты не закончишь никогда, – улыбалась в ответ Марина. – Но если захочешь сделать маникюр, для тебя всегда скидка, пап. Телефон звонит раньше, чем Зейнаб успевает нажать вызов. – Да, Натали, – слегка удивлённо произносит она. С женой Лёни Волка у неё отношения странные. Они могли бы быть подругами – их так часто сводили общие праздники и концерты мужей, на которых они всегда сидели рядом, в первом ряду, что было бы странно не общаться. Но темы для разговора как-то не находились. Когда Зейнаб волновали грядущая свадьба Антона и скорые роды Марины, Натали готовилась сделать первую пластику и изучала свойства ботокса и гиалурона. Когда Зейнаб рассказывала о прорезавшихся у Славика, первого внука, зубах, Натали сетовала, что Маэстро – их с Лёней пудель – погрыз ножки у кухонного гарнитура. И даже репертуар мужей у них не получалось обсудить, потому что Зейнаб откуда-то знала не только песни Андрея, но и программу Лёни, а Натали не интересовалась ни тем, ни другим. Словом, общались они редко и вынужденно, и первой обычно звонила Зейнаб. – Как ты? Держишься? Рука, державшая телефон, дрогнула. У неё даже сомнений не возникло, о ком идёт речь. Подобного звонка она ждала всю их долгую жизнь с Андреем. Ждала и боялась. Но меньше всего полагала, что позвонит ей Натали. – Что с ним? Откуда ты… – Ты ещё не знаешь? Включи телевизор, по всем каналам! Звякает ложечка. Зейнаб морщится, рассматривая неаккуратную лужицу на столе. Впервые в жизни она пролила кофе. *** – Андрей Иванович, не надо туда ехать! Он уже «Иванович» и даже успел привыкнуть к такому обращению. Впрочем, его всегда воспринимали старше реального возраста. Кигель смотрел на своих музыкантов. Он предпочитал работать с большим оркестром, эстрадно-джазовым или даже симфоническим. Но нынче новые времена, большие коллективы сложно возить с собой на гастроли, и почти каждый эстрадный артист обзавёлся ансамблем из пяти-шести человек. И он не стал исключением, собрал талантливых ребят, а музыкальным руководителем назначил бессменного Алика. Да, ребята талантливые. Но и только… – Андрей, правда, – это уже Алик подошёл к нему, положил руку на плечо, – никто не знает, что там произошло, но слухи ходят нехорошие. Это не то же самое, что Афганистан, понимаешь? Там хоть врага было видно. А здесь враг невидимый. Они сидели в репетиционном зале – небольшом помещении районного ДК, которое Кигель выторговал для своих музыкантов у Министерства культуры. А то придумали тоже – хозрасчёт! Деньги за концерты, значит, в государственную казну идут, а помещение для репетиций ты сам как хочешь, так и находи. Устроили бардак. Впрочем, бардак во всей стране, что уж тут говорить… – Значит так, – Андрей решительно встал со своего табурета, на котором сидел между исполнением песен, – вас никто не заставляет ехать. Я всё понимаю, у вас жёны, дети. А я поеду. – У тебя, что ли, ни жены, ни детей? – проворчал Алик. – Кто их кормить будет, если что случится? Родина? Андрей поднял на него тяжёлый взгляд: – Думаешь, не прокормит? Родина-то? Алик всё понял по его тону, промолчал, только головой мотнул. |
