|
И всегда была уверена, даже на гастролях, закруженный переездами, концертами, встречами со старыми знакомыми и посиделками за полночь, он найдёт и время и желание позвонить. Андрей никогда ничего не забывал, начиная с ежедневных звонков и заканчивая днём их свадьбы, на который даже сейчас, спустя столько лет, дарил бриллианты. Каждый год бриллианты. Серьги или кольца, кулоны, даже ожерелья. В какой-то момент она начала протестовать: «Куда столько? Что мне со всем этим делать?» Она не успевала «выгуливать» новые украшения, хотя в театры, на выставки и концерты ходила исправно – Андрею присылали приглашения пачками на двух персон, но он чаще всего был занят. И Зейнаб ходила одна, быстро став такой же медийной личностью, как и её муж. Андрей в ответ на её протесты только заказал сейф побольше – в старый шкатулки перестали помещаться. Женщина должна ходить в бриллиантах, и точка. Любимая женщина. А то, что Зейнаб нравились самоцветы, это уже мелочи. Самоцветы она сама себе купит, а подарок есть подарок.
Зейнаб сидит в гостиной перед телевизором и крутит пульт в руках. Нажать на кнопку, включающую большой плазменный экран, она никак не решается. Телефон тоже лежит рядом. Антошке или Марине? Наверное, всё-таки Марине. Марина стоит третьей в списке избранных. Зейнаб нажимает на нужную строчку. Она всегда шутила, что дети поменялись характерами. Природа что-то напутала, Маринка получилась копией отца: волевая, решительная, не то что коня, целый табун на скаку остановит. И заставит извиниться, что слишком громко копытами цокали и пыль подняли. Зейнаб даже боялась, что такую замуж никто не возьмёт, а если и возьмёт, то из-за папиной фамилии. Но нет, в семейной жизни Марина оказалась такой же спокойной, как Зейнаб, на мужа смотрела с уважением и любовью, а уж когда появились двойняшки… Впрочем, это отдельная история. А с Антошкой наоборот, и даже непонятно, в кого он такой мягкий и ранимый. Подростком всё стихи писал и песни сочинять пытался. Потом влюбился, женился, но быстро разочаровался и в своей любви, и, почему-то в творчестве. Отец развод не поддержал, в его лексиконе и слова-то такого не было. Тем более, там тоже ребёнок родился, мальчик. Антошка как-то заикнулся, что это не его, что он не уверен… Андрей ему даже договорить не дал, влепил пощёчину, да так, что Антон к стене отлетел. – Не смей! Веди себя как мужчина! Ты – Кигель! Хочешь быть трусливым подонком, смени фамилию. Зейнаб тогда конечно же вступилась, расплакалась. Сына было жаль, запутался парень, да и к невестке у неё тоже вопросы имелись. Но и мужа она понимала. И дело даже не в том, что журналисты с удовольствием подхватят новость и разнесут по всем газетам, что в семье Кигелей не всё так ладно, как они пытаются показать в уютных передачах на федеральных каналах с чаепитием и улыбками на камеру. Просто Андрей очень трепетно относился к теме детей и родительства. Он сам вырос без отца и не хотел такой участи своим внукам. И даже если не совсем своим, неважно. Носят его фамилию – значит, свои. Антон так и не развёлся, но с творчеством завязал. Ушёл в бизнес, тоже с подачи отца, конечно. Сначала пытался машинами торговать, потом открыл несколько магазинов мужской одежды, а потом как-то увлёкся ресторанным бизнесом и понял, что это его. Тут папа опять помог, разрекламировав заведения Антона среди артистической братии и организовав в них пару банкетов. Бизнес пошёл в гору, в качестве ресторатора Антон почувствовал себя уверенно. И даже с женой у них отношения улучшились, вскоре у Зейнаб появился уже четвёртый внук. Теперь уж точно Кигель, с тяжёлым, явно дедушкиным взглядом, под которым ёжились приставленные к мальчику няньки. Но характер у Антона остался прежним, мягким и покладистым. И Зейнаб набирает номер Марины. Та отвечает моментально: – Мама, ты только не волнуйся. Всё будет хорошо, ты же знаешь папу. Он просто пошёл туда как переговорщик. |
