– Просто?! Просто, Марин? Они же звери, они захватили в заложники детей-инвалидов! Для них нет ничего святого, что им какой-то там артист.

Зейнаб понимает, что потеряла контроль над эмоциями, и оборачивается, нет ли кого в комнате. Но нет, помощница по хозяйству возится на втором этаже, оттуда доносится гул пылесоса. Водитель и садовник в дом без приглашения не заходят, у них отдельная пристройка для отдыха.

– Говорят, там уже были слышны выстрелы, – шепчет в трубку Зейнаб.

– До того как папа туда зашёл, – спокойно уточняет Марина. – Я слежу за новостями. А ты, пожалуйста, не включай телевизор, не накручивай себя. Я тебе буду звонить и докладывать ситуацию, хорошо? И вообще, давай я к тебе приеду! Через час забираю девок из школы и сразу к тебе.

У неё деловой и решительный тон. Папина дочка. Как будто ничего не произошло, как будто всё идёт по плану. Как будто отец каждый день жизнью рискует… Впрочем, к последнему можно было уже и привыкнуть.

– Мариш, я не могу так больше, – всхлипывает в трубку Зейнаб. – Я думала, уже всё. Сколько я пережила его поездок в Афганистан, в Чернобыль, в Чечню…

– В Чечню он ездил, когда там уже всё закончилось, – опять уточняет Марина, и Зейнаб отчаянно хочется её чем-нибудь стукнуть.

– Только-только закончилось! И у каждого второго ещё был за спиной автомат!

– Артистов никто не трогает. Ни на войне, ни на зоне. Мама, не накручивай себя. А то ты не знала, за кого замуж выходила.

– Господи, с тобой невозможно разговаривать. Вся в отца. Приезжай уже!

Зейнаб раздражённо бросает трубку. Конечно же она знала, за кого выходила замуж.

***

Самое смешное, что ту первую совместную поездку, которую можно считать началом их отношений, Зейнаб совершенно не помнила. Как будто стёрлась из памяти. Андрей часто рассказывал в передачах и интервью историю их знакомства, про концерты на улице в лютый мороз и про какую-то картошку с лавровым листом, которую она варила на всех. А Зейнаб ничего не помнила: ни мороз, ни картошку. Ей казалось, они были знакомы всегда. В её памяти остались школьные тетрадки, белые фартуки и абрикосы, растущие вдоль дороги к дому, поступление в институт в Москве «заодно с подружками», а потом сразу Андрей, знакомство с Аидой Осиповной и свадьба в Грибоедовском зале. Банкет был шикарный, триста человек приглашённых. Кажется, она только тогда осознала, насколько известен человек, за которого она выходит замуж, сколько у него друзей! С её-то стороны были только родители да три подружки. Хотя Андрей убеждал: зови всех, всю родню и знакомых, свадьба один раз в жизни случается. Но Зейнаб не хотела никого звать, ей вообще никто не был нужен, кроме Андрея. Он покорил её какой-то надёжностью, основательностью. На него взглянешь, и сразу понятно, что он не шутит, не притворяется. И про «один раз в жизни» не шутит особенно. Он потом в интервью часто вспоминал анекдот: «Вы столько лет прожили с женой, неужели у вас не было желания развестись? Развестись – никогда, убить – было!» Так у них и получилось. Развестись? Да такое бы в голову не пришло ни ей, ни ему.

Зато она хорошо помнила их гастроли сразу после свадьбы. Зейнаб наивно полагала, что у них будет нечто вроде медового месяца, тем более что гастролировать предстояло по Черноморскому побережью, где весна наступала на два месяца раньше, чем в Москве. Прекрасная солнечная погода, зелёные пальмы и цветущая мимоза – всё было почти как в её тёплом детстве. Но с одной поправкой: наслаждаться природой и обществом Андрея у неё не было ни минутки. Стоило им сойти с трапа самолёта в Адлере, как к Андрею кинулся какой-то человечек, энергично затряс ему руку и радостно сообщил, что сумел пробить по два дополнительных концерта в каждом зале.