– Андрей, там было страшно?

Кигель качает головой:

– Нет, куколка. Страшно будет, когда начнётся штурм.

Она кивает, но не двигается с места:

– Андрей, может быть, не поедешь сегодня никуда? Ну какой день рождения? Кому он сейчас нужен? Побудь со мной, с детьми.

– Марику нужен. Он и так один сидит неделями. Я обещал, я поеду.

– Не один, с Машей, – вздыхает Зейнаб, но не спорит.

– Ну что ты, куколка? – Андрей делает к ней шаг и обнимает, прижимая к груди. – Со мной уже ничего не случится. Просто съезжу к старому другу, выпьем по пятьдесят граммов, ну, девочка, ты чего? Ну вот только слёз и не хватало! Зейнаб!

Она плачет взахлёб, как маленькие дети. А он стоит, растерянно гладит её по голове и снова жалеет, что в кармане не осталась ни одной барбариски. Очень бы сейчас пригодились.

***

Агдавлетовы живут в самом центре Москвы, так что бедный Петрович лишь тяжело вздыхает, когда Андрей Иванович называет адрес. Он-то надеялся, что, привезя домой шефа, освободился на сегодня. Впрочем, он давно работает с Кигелем и знает, что выходные – понятие абстрактное, а нормированный рабочий день – и вовсе эфемерное. Шеф может отпустить его в восемь вечера, а в двенадцать ночи уже позвонить и сообщить, что надо срочно ехать в аэропорт. Андрей Иванович как-то предложил взять второго шофёра, мол, будете посменно работать, так Петрович смертельно обиделся. Кому можно доверить? И ладно бы ещё машину, чёрт с ней, железякой, но жизнь и здоровье Народного артиста? Эти ж молодые, водить-то не умеют. То по встречке поедут, то на перекрёстке подставятся. И город не знают, все с навигаторами ездят. Чуть не туда повернёшь, срежешь лишние сто метров, девка наглая орёт: «Маршрут перестроен, поверните налево». Тьфу. Отбери у них эту говорилку, и нет водителя, так, одна прокладка между рулём и сидением.

Так и работает один, видя собственную жену урывками, немногим чаще, чем Андрей Иванович свою Зейнаб.

– И в магазин заскочи какой-нибудь винно-водочный, – добавляет Кигель с заднего сиденья.

– В ваш? – уточняет Петрович.

– Да хоть в какой, мне бутылка коньяка нужна. Или две…

– Ну лучше-то в ваш, зачем на сторону деньги отдавать? – рассуждает Петрович и перестраивается на правую полосу, чтобы свернуть к ближайшему магазину шефа.

Да, у него ещё и сеть алкомаркетов, относительно недавний проект. Кигель долго сомневался, ввязываться или нет. Любой новый бизнес на первых порах отнимает много времени и сил, которых уже не хватает. Он, конечно, поставит управляющих, но пока их научишь, пока все процессы отладишь… Аренда, закупки, контракты. Пока со всеми договоришься… Но ввязался и в итоге не пожалел, вложения окупились быстро, первые три магазина начали приносить доход, и сейчас Кигель активно масштабировался, расширял сеть по Москве и ближнему Подмосковью. Зейнаб его ругала, мол, зачем тебе ещё заботы, неужели мало пекарен и гонораров за концерты. А Андрей Иванович и сам не знал зачем. Просто не мог пройти мимо интересного и выгодного проекта. Если можно заработать деньги, почему их не заработать? Так он рассуждал всегда: и когда договаривался о третьем или четвёртом концерте в день в советское время, и когда соглашался выступить в казино или на чьём-то банкете в девяностые, и теперь не изменял собственным принципам. Зато ни Зейнаб, ни дети, ни внуки не нуждаются ни в чём. И теперь уже не будут нуждаться, даже если с ним что-то случится.

В магазин Андрей Иванович идёт сам, раз уж заехали. Заодно проверяет, что есть на полках, все ли продавцы на месте, все ли улыбаются, сколько покупателей в зале. Возвращается с двумя бутылками коньяка и тортом для Маши.