– Мария сама попросила найти ребенка?

– Да, но поначалу поиски были безрезультатны. Слишком мало данных. Мария сказала, что при расставании надела на шею младенцу кипарисовый крестик, подаренный мною, и кольцо Мещерских.

– Наивное дитя. Перстень, конечно же, исчез.

– Верно. Но крестик по-прежнему на тонкой шейке моей дочери. Не спрашивай, как все было, но именно он стал доказательством.

– Боже! Это почти невероятно. Впрочем, он просто не прельстил вора. Или воров.

– Но даже если бы он исчез, я все равно узнал бы своего ребенка. Девушка поразительно похожа на Дусю.

– Ей теперь пятнадцать?

– На год старше моего Николая. И она так же хороша, как ее мать в юности.

– Мария так и не узнала, где ее дочь?

– Она не была уверена даже в том, что ее дочь жива.

– Бедная Мария. Что вы собираетесь делать теперь? Не ошибусь, если скажу, что, открыв мне тайну, вы ждете от меня определенных действий?

– Зине нельзя оставаться здесь. Ее разыскивает кто-то еще и, я подозреваю, не из добрых побуждений. Зина рассказала, что в тот самый год, когда ей исполнилось десять, из приюта забрали девочку. Якобы родственники. Через полгода ее труп нашли в растаявшем сугробе.

– Почему вы решили…

– Дослушай, Алексей. За ней приехали двое. Зина случайно стала свидетельницей их разговора. Один сомневался, тот ли ребенок, а второй, который видел ее, привел аргументы. Сказал, что она похожа на бульдожку.

– Бульдожку?

– Забыл мое детское прозвище? Меня называли Бульдожкой лет до семнадцати, а некоторые, уверен, и до сих пор упражняются в остроумии подобным образом. Кроме того, девочка была довольно рослой и крепкой.

– То… есть… они искали ребенка, похожего… на вас?

– Несомненно. Теперь ты понимаешь, какая опасность ей грозит?

– Она похожа на вас?

– В чертах Зины нет ничего от меня. До кончиков ногтей она – Мещерская.

– Но, возможно, с гибелью того ребенка пять лет назад все закончилось? Кто бы ни послал убийц, злодей уверен, что цель достигнута – ваша дочь мертва.

– Ты не понимаешь. Любой, знавший Дусю, поймет, откуда взялась эта девочка.

– Но этот человек, возможно, далеко.

– Зина уверена, что ее хотят убить, – жестко прервал его император.

С минуту Перовский потрясенно молчал. Александр подошел и посмотрел ему в глаза.

– Это не пустые страхи. На нее покушались уже дважды. Первый раз Зина чуть не стала жертвой незнакомца на улице.

– То есть за ней следили?

– Не сомневаюсь. Но это еще не все. Второй раз – несколько дней назад прямо здесь.

– Где здесь? – опешил Перовский. – Во дворце?

– Ночью, на лестнице. Зина сказала, что преступник хотел ее убить. Мне показалось, она рассказала не все, но при этом девочку так трясло, что я заподозрил худшее.

– Он…

– Думаю, нет. Иначе она не смогла бы вырваться и убежать. Но вот что меня мучает больше всего.

Император тяжело поднялся, остановился у стола и, взяв в руки папье-маше, принялся разглядывать малахитовые узоры.

– Я желал спрятать девочку, но ничего не получилось. Даже дворец небезопасен для нее. Тот, кто послал убийц в приют, не знал, как она выглядит. В случае с другой горничной… не знаю.