Умеющий думать быстро и результативно, Счастливчик понял, что начинать поиски с Сенной площади, Фонарного переулка, Апраксина двора или тем паче с переулка Бринько, – самых что ни на есть злачных мест столицы, – в данном случае не вариант. В дешевых борделях интересоваться подобной вещичкой – значит, навлечь на себя кучу неприятностей и загубить поиски на корню. И хотя Счастливчик числился своим человеком везде, где можно раздобыть информацию, особенно в публичных домах, сейчас случай был неподходящим. Вчерашние верные друзья радостно проломят тебе голову, если заикнешься о чем-то подобном.

Тем не менее начать он решил именно с проституток, только не грошовых, пусть даже билетных, прикрепленных к борделю, или бланковых, а с тех, что свои пристрастия не афишируют, стоят дорого и умеют хранить тайны клиентов. Не от всех, разумеется.

Бордели на Потемкинской, Слоновой, Итальянской и Мещанской подходили для его целей больше всего, хотя информация, добытая там, стоила весьма недешево. Хорошо, что в деньгах начальник его не ограничивал, даже отчета не спрашивал. Да и глупо бы выглядел сей отчет, вздумай он его составить.

Поразмыслив, Счастливчик отправился в публичный дом на Потемкинской, заведение дорогое и даже «фешенебельное» – слово, появившееся в лексиконе не так давно и в переводе с английского означавшее «модный». Тамошние дамочки славились не только шиком, но и тем, что знали всю подноготную своих клиентов. Это, конечно, было делом обычным, вот только клиентами тут значились не только люди степенные, при должностях и статусах, но и особы голубых кровей, а это как раз те, кто мог что-то знать или хоть краем уха слышать о разыскиваемой вещи.

Перстенек с монограммой – это тебе не грошовая побрякушка. Один раз увидишь – не позабудешь.

В то, что перстень был уничтожен и канул в Лету, Счастливчик не верил. А что он краденый, никого из посетителей борделей не смутит. Это он знал так же непреложно, как и то, что искать кольцо следует в криминальных кругах больших городов. Там, где этот перстенек мог сгодиться.

У него не было ни единой причины думать, что искать надо в столице. Колечко могло осесть в Москве или переместиться, например, в Париж. Но ловить концы следовало именно в Санкт-Петербурге, где жили и творили свои черные дела самые отъявленные преступники Российской империи.

Выбор заведения на Потемкинской был связан еще и с тем, что у Счастливчика имелось там личное знакомство, причем совершенно не связанное с амурными делами, а носившее характер романтический, каким являлось спасение девушки по имени Лизетт от бандитского ножа.

Случилось это в прошлом году, и с тех пор их знакомство переросло в нечто, напоминающее братско-сестринские отношения. Лизетт, привыкшая за любое благодеяние расплачиваться телом, удивилась, узнав, что ничего подобного спаситель от нее не требует и вообще не претендует на благодарность. А Счастливчику, человеку, в общем, одинокому, было очень приятно осознавать, что к нему испытывают теплые и незамутненные корыстью чувства.

То, что агент не требовал от Лизетт любовных утех, вовсе не означало, впрочем, что он совсем не собирался использовать их знакомство в своих целях, но знать об этом девушке не полагалось.

В публичном доме она служила лет пять и пользовалась успехом у приличных господ благодаря тому, что была чистокровной француженкой. Как Лизетт умудрилась попасть в проститутки, Счастливчику было неинтересно. Но в Петербурге она жила давно, поэтому разбиралась в тонкостях жизни столичного дна неплохо и могла быть полезной в важных делах, которыми он занимался.

Ему повезло. Лизетт была свободна и приняла Тимошку – под таким именем знала его подруга – в своей комнате. Вообще-то находиться «без дела» у девушек было запрещено, но на Счастливчика сие требование не распространялось.