Через два дня Счастливчик знал следующее: покровитель Мишель в самом деле оказался княжеских кровей, однако давно презревший свое происхождение и теперь занимавшийся темными делами. В преступных кругах сей господин был известен под именем Пьера. Счастливчик, разумеется, о таковом слыхал, хотя появляться на публике Пьер избегал и к известности, по понятным причинам, не стремился, предпочитая оставаться в тени. Встречаться лично им не приходилось, и Счастливчик счел, что в данном случае это к лучшему.

Что касается перстня, то он был, но совсем не походил на разыскиваемый.

Счастливчик уже решил, что провел драгоценное время впустую, но неожиданно Мишель обронила фразу, заставившую его насторожиться. Речь – разумеется, не случайно – зашла о редких камнях, до которых Мишель была сама не своя. С восторгом рассказывая о виденных когда-то, женщина призналась, что лучшим из всех был изумруд, вправленный в перстень с вензелем. Действуя осторожно, Счастливчик стал расспрашивать, где и когда сей перстень мог ей явиться, и тут его в очередной раз настигла удача.

– Это было довольно давно, несколько лет назад, но я уверена, что хозяйка не рассталась с ним до сих пор. Она была очарована перстнем, дорожила им и берегла, как зеницу ока. Я не уточняла, откуда он у нее, но, помню, позавидовала. Мы не встречались года три, но я хотела бы полюбоваться камнем еще раз.

– Кто же сия счастливица, если не секрет?

– Актриса Александринского театра Елена Снежинская.

– Прима?

– Нет, не прима. Но блистать довелось и ей. В комедиях. Вы о ней не слышали?

– К сожалению, я не театрал, – вздохнул Счастливчик, понимая, что с этого дня ему придется стать любителем водевилей.

Знакомство с актрисами – особая тема, в которой Счастливчик разбирался так же хорошо, как и во всем, что могло помочь в достижении цели. Эти истеричные и самовлюбленные создания в его Табели о рангах считались существами крайней степени ненадежности. Проституток, например, он ставил гораздо выше и даже уважал, ведь проститутка не скрывает своего истинного лица. Что касается актерок, то те, напротив, лезли из кожи вон, чтобы казаться не теми, кем являлись на самом деле, и делали это из рук вон плохо. Счастливчик, гений притворства, не любил дилетантов, потому испытывал к подобным дамам искреннее презрение.

Снежинская его не удивила, то есть оказалась именно такой: недалекой актрисулькой с раздутым самомнением. Занялся он ею без особого воодушевления и надежды обнаружить у нее тот самый перстень. Счастливчик даже уверил себя, что это было бы слишком просто и надобно настраиваться на долгие поиски, но привычка доводить начатое до конца сделала свое дело.

На третий день он был приглашен на вечер для близких друзей, который устраивался в честь святой Елены – покровительницы театральной дивы. Не высказав удивления, – хотя он знал, что зовут Снежинскую Прасковьей, – Счастливчик явился в гости с букетом цветов и презентом в виде хрустальной крюшонницы тонкой работы мастеров из Богемии.

По случаю торжества хозяйка надела лучшие драгоценности, однако перстня среди них не было. Несколько разочарованный Счастливчик тем не менее решил, что надобно проверить содержимое шкатулок прелестницы лично, и в разгар вечера, пока Снежинская исполняла куплеты, наведался в ее будуар.

Ничего похожего на искомую вещицу в шкатулках не обнаружилось, и Счастливчик догадался, что в комнате есть тайник. На поиск оного ушло пять минут и еще шесть потребовалось, чтобы вскрыть мудреный замочек.

Он ожидал этого, но все равно был поражен. Не тем, что это все-таки тот самый перстень, а тем, что Фортуна настолько благосклонна к такому типу, как он.

Несколько секунд понадобилось ему, чтобы успокоиться и спрятать драгоценность в карман.