Перовский, глядя на него, говорил, все более волнуясь, и наконец в недоумении заметил:

– Мне кажется, что поручение вызвало протест. Весьма понятный, скажу сразу. Но все-таки выскажись, мой друг. Что огорчает тебя более всего?

И услышал именно то, чего боялся.

– Я вынужден отказаться от чести сопровождать особу, о которой вы говорите. Причина проста – я намерен жениться и будущую жену свою не имею права оставить одну.

Некоторое время Алексей Борисович внимательно смотрел на Сергея, а потом встал и принялся в крайнем волнении ходить по комнате.

Сергей не сводил с него глаз, но в объяснения пускаться не торопился. Губы его были упрямо сжаты, а брови насуплены.

Наконец Перовскому надоело бегать туда-сюда, он снова сел и приготовился к дальнейшему разговору с намерением добиться своего.

– Мне думается, Сережа, ты не до конца понимаешь серьезность поручения.

– Напрасно вы считаете, будто я не осознаю, о чем идет речь. В другой ситуации любая – даже если бы она грозила гибелью – ваша просьба была бы исполнена без колебаний. Но ныне я принимаю решения не только за себя. Моя невеста… она нуждается в защите. Это необыкновенная девушка, которой я буду предан всю жизнь.

– А если речь идет о высочайшей особе? – пристально взглянув, понизил голос Перовский.

– Даже и тогда решения своего не изменю, – твердо ответил Сергей.

– Почему ты прежде никогда не говорил о ней? – спросил Перовский.

– Я собирался сегодня же просить вашего благословения на брак.

– Так вы обручены?

– Нет. Моя возлюбленная ничего не знает, но я уверен, что получу согласие.

– Да кто она?

– Она служит во дворце.

– Фрейлина? Которая из них?

– Служит горничной.

– Что? Служанка? – не сдержавшись, громко крикнул Алексей Борисович. – Да как тебя угораздило?

Сергей тоже поднялся и теперь глядел на своего родителя как бы сверху вниз.

– Ее положение в обществе не имеет никакого значения. Высокие душевные качества моей возлюбленной искупают недостаток происхождения. Если бы вы только знали, какая она!

– Да скажи хоть имя!

– Зизи. Зинаида Надеждина. Служит у Куракиной.

Перовский, воздевший в этот момент обе руки, так и остался стоять, словно пригвожденный, впившись остановившимся взглядом в своего усыновленного.

– Что с вами? – кинулся к нему Салтыков, испугавшись его необычного вида. Усадив Алексея Борисовича на стул, он бросился к графину с водой, налил и вдруг задрожавшими руками протянул Перовскому.

– Господь всемилостивый, благословение твое, – прошептал тот и, перекрестившись, осушил стакан.

Растерявшись и не зная, как объяснить столь странное поведение своего родителя, Сергей присел рядом на корточки и заглянул Алексею Борисовичу в глаза.

– Батюшка…

– Подожди, Сережа. Дай в себя прийти.

– Почему произнесенное мной имя оказало на вас такое воздействие? – не отступал Салтыков, пристально глядя на Перовского.

Тот положил ладонь юноше на голову и вдруг рассмеялся.

– Эх, молодежь. Жениться собрался, а на ком, сам не знает.

– Что вы хотите сказать?

– Да то, что никакая она не Надеждина, твоя Зизи. Настоящее ее имя – Зинаида Мещерская. Княжна из рода Мещерских.

Настал черед Сергея впадать в ступор. Как сидел, так и шлепнулся на пол задом и рот открыл.

Алексей Борисович, достав табакерку и заправив в каждую ноздрю по понюшке, чихнул три раза, ожидая, когда Сергей очухается, и думая о том, как смешно все вышло.