Размышляя об этом и поеживаясь на петербургском ветру, Макар Ильич продолжал прогуливаться внутри «аэродинамической трубы».

Ничего! Будем считать это процедурой закаливания!

Наконец к вечеру из ворот особняка выкатил закрытый санный возок – видно, что почтенная дама новшеств не любила и всякими глупостями, вроде фаэтона или ландо, не баловалась – и покатил в сторону Марсова поля. У ворот вслед ему глядели мужик и баба, по виду – дворник и горничная.

Макар Ильич, пребывавший как раз на той же стороне улицы, неторопливо приблизился к стоявшим и, словно в удивлении, поинтересовался, не его ли давняя знакомая Елизавета Александровна Чернышева изволили мимо проехать.

Мужик с бабой неохотно кивнули, но, оглядев подошедшего сверху донизу, закрывать перед его носом дверь не решились. Воспользовавшись их замешательством, Черемисин проскользнул во двор и, продолжая расспрашивать о хозяйке дома, незаметно затесался внутрь. Ну а там уж дело пошло веселей, по давно проторенной колее. Менее чем через два часа Макару Ильичу была известна вся подноготная обитателей как верхних, так и нижних этажей дома. Беседа, сдобренная, как водится, сладкой смородиновой наливкой, могла продолжаться и дольше, но, улучив момент, Черемисин потихоньку вышел через черный ход и двинулся к некому заведению на той же Миллионной. Именно в нем, по сведениям новых знакомцев, проводил время наиближайший к княгине из всей прислуги лакей Прохор.

В кабаке Макар Ильич сразу узнал Прохора по описанию – «сивый, красномордый, кулак с тыкву» – и немедля заказал графин горькой. Такому наливкой язык не развяжешь.

Время было позднее, посетители злачного места уже достаточно приняли на грудь, посему его разговор с Прохором вряд ли вызовет досужий интерес.

Поначалу Макар уселся неподалеку, выпил немного и стал выжидать, когда представится случай подсесть к красномордому и завязать дружбу.

Ждать пришлось недолго. Прохор допил свой полуштоф и с тоской огляделся.

– Разрешите компанию составить, господин хороший, – держа графин перед собой, вежливо и с почтением обратился к нему Черемисин.

Крякнув и проведя по усам, тот кивнул на стул рядом.

Усевшись и разлив водку, Черемисин поднял свою рюмку.

– Ну, за знакомство.

Выйдя из кабака через час, вызывать извозчика Макар Ильич не стал. Решил, что после обильных возлияний следует проветриться и пошел к себе на Васильевский пешком. Благо мост недалече. Надобно хорошенько обдумать сведения, добытые у лакея, и разработать план дальнейших действий.

А подумать было над чем. Не все его предварительные умозаключения нашли подтверждение или нуждались в дополнительной проверке, но кое-что необходимо было реализовать, не откладывая в долгий ящик.

И это кое-что касалось в первую очередь фрейлины Куракиной, приятельницы и, можно сказать, конфидентки Елизаветы Барятинской, в девичестве Чернышевой.

Наутро Черемисин отправил нарочного к Перовскому, назначив встречу в ресторане «Гостиный двор» на Садовой. Заведение принадлежало господину Неменчинскому и находилось напротив знаменитых торговых рядов. Здесь подавали судака с соусом из раков и ольхи, радужную форель, пельмени и другие уважаемые ценителями русской кухни блюда. Днем в ресторации народу было немного, в основном случайные посетители, поэтому разговор можно было вести без опаски.

Перовский прибыл ровно в назначенное время, и сразу было ясно – волновался.