Ее и саму с некоторых пор одолевали дурные предчувствия, и княгиня догадывалась, откуда они взялись. К тому же в последнее время ей вдруг стало казаться, что за ней следят. Не напрямую за каждым ее шагом, а, скажем, наблюдают. Опытная Куракина знала, что во дворце, хранящем тысячи секретов, ничто не является тайной абсолютной. Что касается ее, то тайна, которой владела она, рано или поздно станет ее голгофой.

Нервничая и ожидая худшего, Куракина вошла в здание, и к ней тут же подошел лакей с новой запиской, в которой сообщалось, что ее ждут в одиннадцатом номере.

Уже жалея, что согласилась на встречу, княгиня тем не менее поднялась на второй этаж и постучала. Дверь отворилась сразу, и невысокий прилично одетый господин с поклоном пригласил ее войти.

– Макар Ильич Черемисин, служащий сыскного отделения, – с тем же вежливым поклоном представился господин.

Услышав, откуда явились по ее душу, княгиня тут же решила, что и рта не раскроет.

– Прошу садиться, – продолжил Черемисин, показывая рукой на кресло.

– Не думаю, что разговор продолжится долго, – выпрямившись и придав лицу неприязненное выражение, заявила Куракина. – Прошу объясниться, господин Черемисин, что означает ваше приглашение.

Она ждала, что тот начнет извиняться за причиненное беспокойство, уговаривать остаться хоть на несколько минут. Она даже повернулась к двери.

И услышала:

– Как угодно, сударыня. Отправляетесь на все четыре стороны, ежели хотите, но учтите – с этой минуты я имею полное право считать вас преступницей, способствующей убийству ни в чем не повинных девушек.

Произнеся это, Черемисин сел на кресло и спокойно закурил.

Наверное, вид у княгини был обескураженный, но она все еще стояла, отвернувшись, поэтому ее растерянности никто не заметил. Через несколько секунд она обернулась, взяв себя в руки и собираясь сказать нечто резкое.

– И не делайте вид, что вы не понимаете, о чем я, – не дав ей начать, предупредил Черемисин и выпустил струйку дыма. – Мне известна ваша тайна.

Макар Ильич и сам не ожидал того, что случится в следующее мгновение.

Стоя у самой двери, Куракина разрыдалась, да так громко, что Черемисин вскочил с кресла и бросился к ней, дабы отвести подальше от выхода. Испугался, что на плач прибегут слуги и начнут ломать дверь.

– Боже, сударыня, что вы, что вы, – лепетал сыщик, усаживая женщину в кресло. – Не надо уж так-то…

Успокоить княгиню удалось не сразу, а потом начался очень интересный разговор.

– Все началось менее года назад. Нет, раньше. Два с небольшим года. Мне понадобилась прислуга. Я стала спрашивать. Указали на воспитательный дом. Я взяла оттуда девочку.

– Зизи?

– Ну да.

– Выбор был случайным?

– Теперь думаю, что нет. Директриса настаивала на этом, хотя девочка была слишком мала для такой работы. Но она убедила меня, что лучшей не найти.

– Что было потом?

– Ничего. Зизи оказалась именно такой, какой ее аттестовали. Старательной, послушной. Но однажды… Я возвращалась с дежурства, и вдруг… Я задержалась у государыни. В коридоре было темно. Меня схватили, заставили молчать и дали записку…

– Кто схватил?

– Не знаю. Я не могла рассмотреть. После этого он исчез.

– Что было в записке?

– В назначенный день я должна была отправить Зизи с поручением.