– Разумеется, я никому не скажу. Но что заставляет вас опасаться за меня?

– Ваша нервозность, даже случайно брошенная фраза могут натолкнуть преступников на мысль, что вы знаете гораздо больше.

– Понимаю. Я сделаю все, чтобы не вызвать подозрений. Правда, не понимаю, у кого. Кто эти злодеи?

– Не знаю.

Несколько мгновений Куракина пристально смотрела на сыщика. Он ответил честным и прямым взглядом.

– Благодарю, что сняли тяжесть с моей души, господин Черемисин, – поднимаясь, произнесла она наконец. – Поверьте, я искренне благодарна вам. Надеюсь, преступников изобличат, и для Зизи все закончится благополучно. Что касается меня, то я буду осторожна. По темным коридорам постараюсь одна впредь не ходить.

– У меня к вам просьба. Если кто-то начнет расспрашивать о Зизи…

– Я должна сказать вам? Но как? Еще раз рисковать, приходя сюда? Вы же сами упомянули, что это опасно.

– Нет, рисковать не надо. Пошлете истопника Силантия с запиской для начальника караула.

– И это не опасно?

– Нет, поверьте. Конверт будет запечатан. Адресат не указан. Офицер поймет, кому предназначено послание.

– Что ж, господин Черемисин, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. Я сделаю все, о чем вы просите.

– Я восхищен крепостью вашего духа, княгиня, – ответил, наклоняя голову, Макар Ильич. – Но все же помните о моем предостережении.

– Конечно, – чуть улыбнулась Куракина, покидая комнату.

Макар Ильич вышел немного погодя, спустился и глазами показал служащему за конторкой, что визит завершен.

Тот едва заметно кивнул. Лакей распахнул перед посетителем дверь.

Начиналась метель. Дальние концы Пушкинской уже скрылись из виду. Черемисин плотнее запахнул пальто и внезапно краем глаза уловил какое-то движение чуть позади. Резко обернувшись, он заметил человека, отшатнувшегося от него и тотчас быстро свернувшего за угол дома. Кинувшись за ним, Черемисин, однако, никого не увидел. Только крутящуюся поземку, быстро заметавшую следы.

Предчувствуя недоброе, сыщик бросился в сторону Невского, надеясь увидеть карету Куракиной, но, пробежав почти полверсты, понял тщетность своих намерений. Тяжело дыша, он остановился и оглянулся. Никто не бежал за ним, но сердце тем не менее тревожно сжалось.

Неужели преступникам стало известно о встрече?

Судя по всему, так и есть.

Необходимо убедиться, что княгиня прибыла на место в целости и сохранности. Отдышавшись, Черемисин вдруг сообразил, что где-то неподалеку его должны дожидаться дрожки. Оказывается, они катили за ним и стояли теперь неподалеку.

– Черт тебя подери! – гаркнул Черемисин.

Дрожки резво двинулись ему навстречу.

– Так, а я что, вашбродие? – растопырил глаза агент. – Вы ж не велели. Кто знает, чего вам надобно.

– Гони к Зимнему!

Как только Куракина села, карета резво тронулась, набирая скорость.

Забившись в угол и ежась от холода, княгиня после разговора с полицейским никак не могла успокоиться, перебирая в голове подробности беседы. Потрясение от услышанного и, главным образом, от того, какую неприглядную роль во всем этом играла она сама, заставило сердце учащенно биться, из глаз потекли слезы.

Через некоторое время ей стало казаться, что едут они как-то уж слишком долго.

Протерев запотевшее стекло, княгиня посмотрела в окошко кареты и не узнала знакомых очертаний Невского проспекта.

Постучав в стенку, она крикнула, чтобы остановили, но возница только прибавил, погоняя лошадей.