Ничто больше не напоминало о пережитом кошмаре.

Нет, кое‑что осталось: черный дым в районе выставки машин и механизмов. Но это были уже не стройные колонны, а вырванные из них отметки, искривленные и взлохмаченные, которые медленно ползли к югу.

10

Катя все еще стояла на коленях рядом с Алом. Рене пытался встать. Он дрожал от возбуждения. Носовой платок выпал из рук, когда он попытался вытереть пот со лба. В Кате тоже крепко засел испуг: лицо ее конвульсивно подергивалось, чего прежде не случалось.

Дон подбежал к ней и рванул ее в сторону.

– Хватит, к чертям, тетешкаться! – Он резко оттолкнул Катю, навалился на Ала и поднял сжатую в кулак руку. – Я тебя проучу! Не смей касаться Кати своими грязными лапами!

Он уже готов был ударить лежавшего перед ним Ала, но к нему рванулся Рене и перехватил руку… Дон встал, отошел в сторону, отряхнулся. Несколько секунд спустя махнул рукой и посмотрел на друзей таким взглядом, словно просил их простить и забыть то, что они видели…

Но обрести покой маленькой группе было не суждено, ибо со стороны выставки было замечено непонятное шевеление. Показалась одна из летающих лодок, скрылась за строениями, появилась вновь. Она повисла в воздухе, несколько скособочившись, послышалось дребезжание, будто пролился дождь осколков. Именно это и произошло: лодка вспорола кормой стеклянную крышу здания от начала до конца. Грохот… Две мачты согнулись и медленно, почти как при замедленной съемке, повалились набок. Словно плетьми ударили они по крышам, оставив на них глубокие рваные раны. В двухстах метрах от них летающая лодка врезалась в стену и рассыпалась, взметнув к небу фонтан разлетевшихся осколков. И сразу же звуковая волна больно хлестнула по барабанным перепонкам.

– Весь центр города летит к чертям, – сказал Рене. – Что, во имя всего святого, могло произойти?

До сих пор никому из них не приходило в голову поразмыслить над причинами происходивших катаклизмов. Но когда вопрос был поставлен, в голове Ала эти события немедленно связались с воспоминанием о трех соперниках, копошившихся у пультов.

– Пойдемте со мной! – воскликнул он. – Может быть, нам удастся что‑то спасти. Это не что иное, как неисправности в центре управления.

Все подчинились Алу. Рене – потому, что судьба города волновала его гораздо сильнее, чем прежде; Дон – в надежде на то, что случай поможет ему вернуть себе роль вожака; Катя – потому, что не хотела оставаться в одиночестве.

Внешне город изменился до неузнаваемости.

Когда‑то Рене высказал желание увидеть машины в действии. И вот его желание исполнилось, причем с полнотой, намного превосходившей его желание и знание техники. Со всех сторон свистело, визжало, гудело и грохотало, из сопел вырывался пар, в резервуарах пузырились жидкости, поднимающиеся горячие газы мерцали в лучах солнца, пахло двуокисью серы и озоном. Крутились колеса, вращались центрифуги, бежали ленты транспортеров, позванивали цепи, кланялись стрелы башенных кранов, двери распахивались, но тут же их створки снова закрывались, по рельсам катились вагонетки, останавливались, в них сыпался песок, они отъезжали, разгружались и катили дальше по кругу, готовые к приему новых порций груза, – и так на многих переплетающихся подъездных путях. Клещевидное устройство рывками хватало заготовки, подносило к станкам, где их зажимало, придавало заготовке невероятную скорость вращения, бурило сверлами, отрезало дисковой пилой, стружка скручивалась в спирали, штампы глухо ударялись о бегущие металлические ленты транспортеров, постукивали молотки, потом снова подводило клещи, они передавали детали дальше, аккуратно складывали, скрепляли, проталкивали дальше, складывали…

Лишь малая часть происходившего имела сходство с известными людям процессами производства на химических и машиностроительных заводах или электростанциях, и даже эти знакомые операции не служили, как можно было понять, решению осмысленных задач.