– Как я уже докладывал, – с готовностью привстал Зеленый, – от нас утвержден…

– Знаю, знаю, – прервал его Крживоболоцкий, – от нас утвержден Сокальский и все такое. И потом, к чему официальный тон? Вы не солдат, и я не ваш начальник, мы же с вами договорились… Думаю так, господа, – сказал генерал, глядя на сей раз только на Левашова, – вопрос этот будет улажен через наше ведомство. Ведь вовсе не обязательно, чтобы вы были прикомандированы к Главной квартире, я вас правильно понял? – Тут он обратился к Крайневу: – Надеюсь, у вас есть приличные рекомендации?

Рекомендации у него были: об этом друзья Владимира Кирилловича позаботились еще в Петербурге.

– Вот и хорошо, – кивнул Крживоболоцкий, рассеянно проглядев бумаги. – "Голос", "Неделя"… И даже "Правительственный вестник"? Очень хорошо, – повторил он. – Думаю, что с такими бумагами вам не грозят серьезные затруднения.

– А что, некоторые затруднения возможны? – насторожился Крайнев.

– В наше время все возможно, – сказал генерал. – В последние дни Карл Генрихович вдруг стал сверх меры подозрительным. Может быть, это связано с возвращающимися из Сербии добровольцами.

– Но они то при чем? – удивился Левашов.

– Э, не скажите, – улыбнулся Крживоболоцкий. – Недавно, например, едва не случился большой скандал. Правда, не у нас, а в Бессарабском управлении.

– Что нибудь связанное с турками?

– С турками, да не с теми. Представляете себе, в Унгенах при досмотре вещей на таможне у одного из наших офицеров обнаружили том Чернышевского и две лекции, прочитанные Лассалем, правда, на сербском языке. Управляющий таможнею хотел отправить эти книги в цензурный комитет, но, раздумав, порвал их и передал таможенному старосте для сожжения, а тот, не будь дурак, книги не сжег и доложил куда следует. Такая ли завертелась карусель, не приведи Бог!..

– Возмутительно! – подскочил на своем стуле Зеленый. – А в нашей армии? Думаете, у нас нет пропагаторов?

– Возможно, и есть, – уклонился от прямого ответа Крживоболоцкий и, не желая продолжать неприятного разговора, встал. – К сожалению, время мое исчерпано, господа. – И, пожимая всем руки, сердечно напутствовал Владимира Кирилловича: – А вам особо желаю удачи.

62

Вскоре Бибиков с Дымовым отправились в Кишинев. Крайнев, корреспондентские документы которого еще не были выправлены, остался один и изнывал от безделья.

Однажды Левашов, к которому он, по обыкновению, заехал ввечеру, чтобы поужинать и перекинуться в картишки, встретил его в заметном волнении.

– Война объявлена, – сказал он, протягивая ему свежий номер "Одесского вестника". – Вчера получены телеграммы…

Крайнев развернул газету. На первой странице был опубликован манифест царя, затем следовали краткие сообщения корреспондентов и пространный отчет о происходившем в Кишиневе смотре войск, в котором принимали участие 14 я пехотная и 11 я кавалерийская дивизии с частью саперной бригады, собственный его величества конвой и две только сформированные болгарские дружины. Стоя перед налоем, архиепископ Павел зачитал царский манифест и благословил образами "великого архистратига" Николая Николаевича и начальствующего над расположенным в Кишиневе войском генерала Драгомирова.

– В Константинополь только что прибыл новый английский посол Лаярд, – сказал Левашов, узнававший всегда обо всем раньше всех, – он надеется сделать последнюю попытку к устранению войны, но турки будто бы отказываются…

На следующий же день русские войска двинулись к Галацу и на Яссы.