Приближаясь, она заметила, что свет из окон бара был действительно скудным, пробиваясь сквозь мутное стекло.

Максимова остановилась на мгновение, вдыхая запах сырости и чего-то резкого, возможно, исходящего от старых стен завода.

Дина не любила подобные места. Они давили, заставляя испытывать уязвимость перед лицом прошлого, скрывающегося в тенях. Но именно здесь часто находились ответы. Люди, избегающие шума и света, предпочитающие жить в сумерках, оказывались теми, кто видел или знал больше других.

Максимова поправила воротник плаща, реагируя на вечернюю прохладу, проникающую сквозь ткань.

Она толкнула тяжёлую скрипучую дверь. Запах табака, дешёвого пива и чего-то затхлого ударил в нос. Внутри был полумрак, лишь несколько тусклых ламп отбрасывали дрожащие тени на лица немногочисленных посетителей. Музыка, тихая и печальная, заполняла пространство настроением места, где не веселятся.

Барменша, девушка с длинными тёмными волосами и в светлой майке, протирала за стойкой стаканы, не поднимая головы. Там же сидела светловолосая женщина в облегающем светлом платье. Несколько человек в кожаных куртках и с неопрятными причёсками занимали столики и были погружены в свои мысли, словно каждый из них нёс на плечах груз невысказанных фраз и сожалений. Никто не обратил на Максимову особого внимания, что было ей только на руку.

Она окинула взглядом помещение, стараясь запомнить детали: обшарпанные стены, исписанные граффити, старые фотографии в потемневших рамках, сломанный бильярдный стол в углу. Всё здесь дышало прошлым, которое, казалось, не хотело пускать сюда настоящее. Но, несмотря на обстановку, ничего откровенно пугающего или театрального не наблюдалось. Никаких вампирских нарядов, лишь люди с выразительной внешностью и специфический музыкальный фон.

Дина подошла к стойке, скинула плащ и села на высокий табурет. Её образ был продуман до мелочей: короткая юбка, сапоги на шпильке, обилие броских украшений на шее и руках, яркий макияж — всё, чтобы соответствовать неординарным посетителям заведения, упомянутым Мансуровой. Бар был, мягко сказать, странным, и Максимова с трудом могла себе представить Василевскую, молодую девушку, в подобных декорациях. Хотя, учитывая хобби, возможно, Марьяна испытывала здесь своего рода комфорт, отзывающийся её внутреннему состоянию.

— Пиво, пожалуйста, — попросила Максимова, стараясь звучать ровно и спокойно. Барменша молча налила напиток и поставила перед ней стакан. Старший лейтенант сделала глоток, ощущая кислый хлебный привкус.

— Тихо у вас сегодня, — заметила она, стараясь завязать разговор.

Барменша пожала плечами.

— Почти всегда так.

— Наверное, только завсегдатаи ходят, — Дина улыбнулась.

— Да. Как правило.

Барменша подошла чуть ближе, убирая протёртые бокалы под стойку, и Максимова заметила на её руке татуировку. Она была точно такая же, как у Василевской — латинское слово «амарант».

Дина быстро отхлебнула пиво из бокала. Она на верном пути! В нужном месте!

— Интересная у вас тату, — заметила Максимова, пытаясь звучать непринуждённо. Барменша кивнула, не проявляя особого интереса.

— Спасибо, — она начала протирать очередной набор стаканов. — Это мой символ. Не сдаваться.

— Не сдаваться, — повторила Дина. — Хорошее кредо. Особенно в таком месте.

— А вы, — барменша наконец взглянула на Максимову, — впервые здесь? Я вас раньше не видела.

— Да, — подтвердила Максимова, — мне посоветовали это место. Тут можно спокойно посидеть, — она намеренно сделала паузу.