Но, чу, опять поддужные колокольцы слышны. Едет кто-то.

— Ваше Сиятельство, купец 2-й гильдии города Опочки Григорий Харлампиевич Песьяцкий просит разрешения засвидетельствовать своё почтение, — доложил дядька, появляясь в дверях.

— Пусть заходит, — махнул я рукой и оглядел себя.

Вроде, выгляжу. Всё, как положено.

— Ваше Сиятельство, — степенно, с достоинством обозначил купец поклон, тонко выверив его так, чтобы и не слишком раболепным казался, но и меру его уважения к хозяину показал.

— Проходите, Григорий Харлампиевич. Присаживайтесь. Сейчас велю чай принести. Сразу извиняюсь, что принимаю скромно, но только-только во владение начал вступать, ещё ничем не обзавёлся.

— Так я с пониманием и с подарками к новоселью, — показушно прокряхтел купец, усаживаясь, — Сервизец вам привёз на двенадцать персон. Не скажу, чтобы красоты невиданной, так и то, откуда бы в нашей глуши ей взяться. Не откажитесь принять.

— Отчего бы и нет, если от души, — не стал я отказываться от вещей, столь нужных в хозяйстве.

Сам-то я озаботился лишь дешёвым фаянсовым сервизом на шесть персон, купленным в Пскове, да по мелочи посуды вразнобой набрал.

Два здоровенных плетёных короба были доставлены на кухню и вскоре Акулина вынесла нам на расписном блюде шикарный заварник и две чайные пары.

— Красота-то какая. Кузнецовская Гжель, — определила Лариса.

— Вроде, Кузнецов фарфор же делал? — напрягся Виктор Иванович.

— До первого фарфора Кузнецовым ещё лет пятнадцать, а пока только фаянс, но ты погляди, какая роспись! А формы!

— Кстати, Кузнецов, как и Вельяминский, из староверов будет, — обменивались мои тульпы мнениями, пока мы с купцом обсуждали погоду и виды на урожай.

— Отличный сервиз, Григорий Харлампиевич. Прямо хорош, чего уж говорить! — порадовал я купца своей оценкой подарка, — Но вы же ко мне по делу? Чем я вам могу помочь, — счёл я, что вступительные речи, под которые мы приговорили по паре кружек чая, пора заканчивать.

Это у купцов мочевой пузырь безразмерный, а я уже на грани.

— Мыслю лавку у вас в Велье открыть. Говорят, вы работникам деньгами платить собираетесь? — испытующе взглянул на меня купец из-под густых бровей, — Раз люди при деньгах окажутся, то и торговлишка может неплохо пойти.

— Правильно говорят. Хотя я в какой раз удивляюсь, как быстро слухи распространяются, — кивнул я, улыбаясь.

— Так троих старост ваших под подписку о невыезде пока отпустили, а остальные точно сначала в Псков в кандалах поедут, а потом куда-нибудь в Сибирь, а то и вовсе на Сахалин. Новостей у нас в Опочках мало. Поэтому угощали мы освобождённых старост на совесть, вот и рассказали они о ваших задумках. Или секрет какой открыли? — сделал купец вид, что это его встревожило.

— Ровным счётом никакого секрета, — отрицательно мотнул я головой, — Собираюсь платить, и довольно достойно. Но это тем, кто на меня станет работать, а остальных на оброк отпущу. Захотят выкупиться — неволить не стану. Даже цену выкупа на этот года назвал.

— Значит не соврали лиходеи, — задумчиво огладил купец густую бороду, — Прошу извинить, если не в своё дело лезу, но не могу не полюбопытствовать, а вы чем заниматься в Велье собираетесь?

— Задумок много. Ту же фабрику полотняную заново буду запускать. Земледелием на новый манер займусь. Лесопилку поставлю на паровой машине. Мебель добрую попробую делать. Есть и другие мысли, но в первый год хотя бы такое осилить.

— Не боитесь? Земство на этом же прогорело.