-  Господин поручик, я уже говорил вам, что не знаю, где ваш родственник! Мне самому крайне необходимо с ним встретиться. У меня есть сведенья, что он не частное лицо, а шпион.

    «Почему бы и нет!» - подумал я и решился.

    -  Стой в дверях с пистолетом, - сказал я Петру и широко распахнул дверь. - Со мной встретиться не очень сложно, барон! У меня к вам тоже много вопросов!

    -  Вы! - воскликнул фон Герц, поворачивая в мою сторону бледное даже в теплом свечном освещении лицо.

    Я мельком оценил диспозицию: у противоположной дверям стены, на диване сидел растрепанный, видимо со сна и под приличным градусом, Антон Иванович и целился в гостей из пистолета. На него, в свою очередь, навели ружья два солдата из тех, что приехали с приставом.

    Сам пристав стоял посредине комнаты с нашими бумагами в руках. Барон расположился сбоку от полицейского и как обычно выглядел джентльменом.

    После моего появления, все участники повернулись к дверям и таращились на нас с Петром во все глаза.

    -  Значит, лазутчики уже вам донесли, что я государственный чиновник, прибывший из Петербурга по именному повелению, проверять ваши злоупотребления? - строго спросил я фон Герца.

    Тот так растерялся, что не нашелся, как ответить. Тогда я взялся за пристава.

    -  Прошу представиться, господин пристав, у меня и к вам имеются вопросы касательно вашего мздоимства и лихоимства!

    Мой нахрап был практически беспроигрышный. Барон, призывая в помощь купленного представителя власти, не мог не назвать меня шпионом и соглядатаем, что как нельзя лучше ложилось на канву моего блефа. Напуганный проверкой чиновник вряд ли осмелится требовать документы у тайного царского ревизора.

    -  Ну-с, я жду? Или свое имя вы предпочтете назвать в Петербурге в тайной экспедиции? - добавил я остроты в драматический момент.

    -  Денис Александрович Па-па-хомин, - заикаясь, отрекомендовался он. - Отставной штабс-капитан, здешний пристав.

    -  Так это ты, взятки берешь, подлец?! - закричал я, выкатывая из орбит начальственные зенки.

    -  Никак нет-с, ваше превосходительство! - вытянулся по стойке смирно штабс-капитан. - Служу верой и правдой отечеству!

    -  Тогда как смеешь обижать гвардейского офицера?!

    -  По навету-с, ваше превосходительство! Виноват-с!

    Умный немец, видя, как почва уходит из-под ног, попытался переломить ситуацию:

    -  Какие у вас, господин, не знаю как вас теперь называть, основания вторгаться в частную жизнь верноподданных Его Императорского величества! Здесь обитает почтенная дама, благородного происхождения, вы же…

    Поддерживать разговор о «даме» мне явно не следовало, здесь у барона, скорее всего, всё было схвачено, включая письменные распоряжения и инструкции мужа, потому я сделал резкий выпад, которого он не только не ожидал, но и не мог предвидеть.

    -  Проверка, господин барон, проводится по жалобе российского дворянина, господина Перепечина, коему вы чинили неудобства и причиняли телесные повреждения, кои, как российский дворянин, а не иноземец без роду и племени, он получать был недостоин!

    У фон Герца округлились глаза. «Неудобства» тщедушному сыну поэта он начал «чинить» только сегодня утром, а «комиссия» заявилась за несколько дней до того, так сказать, превентивно.