Последний плакат из мира Толкина исчез.

Иэн Маккеллен со скрещенными на груди руками сменился задумчивым черно-белым портретом актера, который исполнил роль злодея в «Шерлоке». Пэт не понимала, почему это так расстроило ее, но она почувствовала внезапную тоску по тем далеким дням, когда повсюду был только Толкин. Она прекрасно помнила, как входила в эту самую комнату с тарелкой сэндвичей с беконом для мальчиков, самозабвенно сгрудившихся над горстью разноцветных кубиков разной формы — они играли в «Подземелья и драконы». В памяти, словно полузабытая песня, всплыли слова Лиама: Я вызываю свою волшебную палочку огненных шаров.

Теперь сын яростно стучал по клавиатуре. На экране было по меньшей мере три интернет-сайта и документ «Ворд». Он с равной вероятностью мог писать эссе по физике, играть в какую-нибудь онлайн-игру или изучать способы изготовления бомбы.

— Это я, — зачем-то сказала она, положив одежду на комод.

Без комментариев.

— Я хотела спросить насчет ужина.

Молчание.

— Я подумала, может быть, сосиски по рецепту Джейми Оливера, которые мы ели на той неделе.

Неопределенное ворчание. Разговор не клеился, и про Фейсбук и интернет спрашивать не было смысла. Выдохнув, Пэт повернулась к двери с чувством отложенной неприятной задачи.

— Я как раз занимаюсь этим. — Голос Лиама остановил ее на пороге.

— Отлично, — сказала она жизнерадостно и добавила уже с большей долей уверенности: — Отлично. — Сын повернулся и посмотрел на нее с легкой улыбкой, которая означала: она понятия не имеет, что он имеет в виду.

— Твое эссе по физике, — предположила Пэт.

— Твое расследование. — Он помахал фотографией страницы из ежедневника Оливера Харни с зелеными, синими и красными номерами телефонов.

— Ну почему сразу расследование. — Пэт почувствовала себя слегка оскорбленной. После дневной поездки ей было некомфортно обсуждать Оливера Харни/Тони Рэнсома, как будто при малейшем упоминании он материализуется и причинит им вред. Она с тревогой представила огромную царапину на внедорожнике Рода.

— Оливер Харни. — Лиам нажал на клавишу. — «Оливер Харни ремонтные работы» — ноль совпадений. Новый поиск: «Оливер Харни строитель» — снова ноль совпадений. Ремонт, водостоки, штукатурка — сплошь большие и жирные нули.

— Что ж, попытка не пытка, спасибо. — Она попыталась прозвучать благодарной за его старания, но в голове крутились мысли о том, как перевести разговор на способность интернета истощать душу.

— Стоп, мама! Где же стойкость старшего поколения?

— Если ты ничего не можешь найти…

— То берешь пресловутый чистый лист и начинаешь думать. — Его тон до того напоминал интонацию Тельмы, когда та принималась за объяснения, что Пэт прикусила губу.

— И?

— И я проверил номера, которые, по твоим словам, Тельма взяла из его ежедневника. Таинственный список. Мы с Индией поспорили. Она думает, что это языческий культ, но я склоняюсь к мысли, что это бордели.

— Это номера его клиентов.

— Ага! Клиенты! — Лиам сделал ударение на этом слове. — «Оливер Харни: прочистит ваши трубы. Придет со своим шлангом».

Почему она не засмеялась? Скажи это ее подруга Ольга, она бы расхохоталась. Но это была не Ольга; это был ее младший сын, и Пэт почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Если ты продолжишь говорить глупости, я уйду. — Слова прозвучали неубедительно и машинально, даже когда она их произносила.