Пэт не стала спускаться вниз, а пошла в спальню и села на кровать, чувствуя себя старой, толстой и дряблой. Ее тело побаливало, морковь закончилась, и даже друзьям Люка она больше не нравилась. Внезапно она вскочила (ой!) и распахнула гардероб, хватая топы, юбки и свитера: розовые, голубые, оранжевые, фиолетовые, откровенные, веселые, осенние — и швыряя их на пол. Кого она пытается обмануть? Она была наивной, неряшливой женщиной за пятьдесят, которую терпят ее сын и его друзья, и ей следовало бы перестать одеваться так, будто она на двадцать — нет, тридцать! — лет моложе. Шалфейный топ упал на вершину кучи. В гардеробе остались лишь вещи сдержанных голубых, серых и зеленых тонов из тянущейся ткани размера XL. Когда Пэт складывала одежду в благотворительный пакет, на пол упала розовая туфля.

Розовый. О чем ей это напомнило? Внезапно перед глазами возник образ страницы Келли-Энн в Фейсбуке: она улыбается, сидя в португальском бассейне, держа в руках коктейль ярко-розового цвета.

Вслед за образом пришли слова Лиама: Фейсбук, конечно, — это истина в последней инстанции.

Глава 19,

Где уборка проводится под ложным предлогом, облегчение оказывается кратковременным и обсуждается значение кофейных чашек

Лиз неловко сидела на неудобном стуле с прямой спинкой, на который она обычно складывала одежду, когда занималась глажкой. В руках она держала «Разломанное печенье»: уже в третий раз пыталась прочитать один и тот же абзац (что-то о наркотиках, спрятанных в тележке хозяйки), но едва разобрала хоть слово. Лиз склонила голову, прислушиваясь к звукам — гудению пылесоса, шипению полироли, ритмичной вибрации тщательно вытираемых поверхностей — или скорее к отсутствию этих звуков. Тишина стояла уже около десяти минут, что могло означать только одно.

В этот момент дверь гостиной открылась и вошла Паула в своем фирменном розовом халате с подносом, на котором стояли две чашки кофе и две карамельные вафли.

— Я закончила внизу, — объявила она, — и решила приготовить нам кофе.

— Замечательно, — сказала Лиз. Она отложила книгу и взяла себя в руки; пришло время сделать то, к чему она готовилась.

Паула передала ей чашку и карамельную вафлю.

— Надеюсь, вы не возражаете, я заглянула в шкафчик со сладостями.

Лиз, которая знала, что ее возражения не играют никакой роли, просто улыбнулась.

— Садитесь, — сказала она. — Передохните.

На самом деле Паула уже села на диван — как раз на то место, которое присмотрела себе Лиз.

— Как ваша спина? — поинтересовалась она.

Лиз почувствовала, как краснеет.

— Ну, — сказала она неопределенно. — Пока непонятно. Я веду себя осторожно. — На самом деле со спиной все было в порядке, но, к счастью, Паула никогда об этом не узнает. — Как я уже говорила, в саду прихватило, — пояснила Лиз, скрестив пальцы. — И я подумала: «Упс». Пожалуй, не стоит браться за пылесос.

— Когда у меня болит спина, вот это приступ так приступ, — сказала Паула, разворачивая печенье. — Я тогда говорю Рокки: «Рокки, все пропало. С тебя грелка, и передай Рубену и Ческе, чтобы смотрели ‘‘Нетфликс’’ и не баловались».

Лиз несколько виновато пошевелилась в своем кресле. Всевышний наверняка приберег для нее какую-нибудь молнию за обман — не говоря уже о Дереке, если он обо всем узнает, — но потом она напомнила себе, что Паула сама ей позвонила. «Рокки сказал, что ты меня ищешь», — почти обвиняюще бросила она в трубку.

Лиз на мгновение опешила.