— Ну, здравствуйте гости дорогие, — с улыбкой встретила нас Минаева, когда наша компания появилась у ворот её двора. — Как добрались? Проголодались, поди, в дороге. Проходите в дом, мы с Петром Исааковичем специально за стол не садились, всё вас ждали.

— Екатерина Матвеевна, ты бы снарядила подводу до Яузы. Там четыре самолёта на берегу, а в них красителей не на одну тысячу рублей, — обратился я с просьбой к купчихе. — Мы для охраны пару своих вооружённых людей оставили, но всё равно неплохо бы краску в дом перевезти.

Не успел я поделиться пожеланиями, как Екатерина Матвеевна умчалась во двор раздавать указания слугам, бросив напоследок, чтобы все садились за стол.

— Вот что значит купеческая хватка,– кратко описал я поведение хозяйки, усаживаясь на полюбовавшееся ещё с прошлого приезда место. — Товар превыше всего.

— А нет больше купчихи второй гильдии Минаевой, — ухмыльнулся Пётр Исаакович в ответ на мою реплику. — С недавних пор Екатерина Матвеевна у нас в дворянское сословие вошла.

— Ты ещё скажи, что вы втихаря поженились и никого на свадьбу не позвали. Иначе как бы Екатерина Матвеевна дворянкой могла стать, кроме как не через замужество, — недоверчиво посмотрел я на дядю. — А я, между прочим, вас на бал в Пскове в честь своего дня рождения хотел пригласить и даже самолёт по такому поводу выделить, чтобы туда и обратно в кратчайшие сроки доставить.

— Не спеши с выводами, князь, — загадочно улыбнулся Пётр Исаакович, — Сейчас хозяйка вернётся и всё сама расскажет.

И правда, по возвращению Екатерина Матвеевна рассказала нам такие новости, от которых и не знаешь, то ли радоваться, то ли печалиться, потому что теперь более-менее известную мне историю страны можно смело забыть. А виноват в этом в какой-то мере и я лично вместе с Ларисой.

Началось всё шёлкового шифона, который по совету тульпы покрасили в персиковый цвет. Кто же в тот момент знал, что Императрица Елизавета Алексеевна и правда сошьёт из него нижнее бельё и в результате возобновит свои отношения с Александром I. В общем, правящая ныне Императрица беременна и судя по ощущениям, которые она описывает, собирается рожать сына. Радость Императора словами описать трудно, достаточно сказать, что он чуть ли не сдувает с жены пылинки и не может дождаться, когда срок беременности достигнет двадцати недель, чтобы быть полностью уверенным в том, что у него появится наследник.

— А двадцатую неделю для чего ждать? — не понял я таких подробностей. — Живот что ли появится, чтобы по нему можно было судить о поле плода?

— Говорят, что в Санкт-Петербурге какой-то молодой формирователь перлов научил работников Медакадемии делать артефакты, которые позволяют заглянуть внутрь человека, — пристально и в тоже время загадочно посмотрела на меня хозяйка дома. — И надо же такому случиться, что в Академии имеется кафедра Акушерства, где научились с помощью артефакта определять пол ещё не родившегося ребёнка на сроке именно в двадцать недель. Не знаете, кто был тот гений, что придумал столь интересный и полезный артефакт?

Что я мог сказать в ответ, если дядья начали хихикать, поскольку отлично знали, кто и зачем обучил артефакторов Медакадемии создавать связки перлов, работающие в ультразвуковом диапазоне и выдающие на любую поверхность проекцию сканируемой полости человека. Каюсь, есть за мной такой грех. Мало того, я ещё и аналог магниторезонансного томографа научил артефакторов создавать.

Кстати, своему вхождению в дворянское сословие Екатерина Матвеевна обязана также окрашенному шёлку, потому что при очередном подношении ткани была вызвана Елизаветой Алексеевной на откровенный разговор.