Анна Вульф так никогда и не вышла замуж…

Дал же Бог дураку такую верную женщину! Как по мне — она святая, положившая жизнь на кон своему божеству — Пушкину. А он…

Ну, ничего. Попробуем это дело исправить.

— Александр Сергеевич, Анну на менуэт приглашал ваш приятель Вильгельм. Я понимаю, что он прибыл из столицы, но может быть вы подскажете мне, как смогли столичные портные достичь такого мастерства? — придержала нас маменька Аннушки, Прасковья Александровна, на правах старой знакомой, обращаясь ко мне без титулования.

— Вы про сюртук Кюхельбекера говорите? — расплылся я в улыбке.

Сработало!

— Именно, именно о нём! — с жаром продолжила Осипова — Вульф, — Я все глаза проглядела, и готова поклясться, что каждый из сотен стежков, которые успела увидеть, выполнен с безукоризненным соблюдением размера. Они настолько идеальны и одинаковы, что впору начать думать о вмешательстве потусторонних сил. Даже самая искусная швея на такое не способна!

— Обещаю, что мы с вами об этом обязательно поговорим, когда вы навестите меня в Велье, куда я вас прямо сейчас приглашаю в любое удобное для вас время. Думаю, я смогу вам и Анне Николаевне сделать интересное деловое предложение. А сейчас, извините, но нам пора.

— Это же вы натравили на меня всех ваших приятелей? — ткнула Аннушка меня пальчиком в плечо, когда я принялся выводить её ближе к оркестру, где у нас выделено место под танцы.

— Они вас чем-то обидели? Кого из них мне вызвать на дуэль? — притворно возмутился я, и Анна эту шутку приняла.

— Ни в коем случае. Все были предельно вежливы и даже почти не пялялись на мою грудь, которая сегодня открыта больше дозволенного. Но на этом матушка настояла.

— Анна, хватит уже комплексовать, — невольно сорвался я на язык своего мира, но тут же поправился, — Сomplexe d’infériorité — это вовсе не то, что вам нужно.* И грудь у тебя просто замечательная, в матушку, — сдуру ляпнул я, и прикусил язык.

Пролезло, похоже Анна даже представить себе не готова, что у меня с её матушкой уже было.

* complexe d’infériorité — комплекс неполноценности.

— Никогда про такое не слышала.

— Ой, да вы меня лучше вообще не слушайте, — игриво отмахнулся я от серьёзных разговоров, — А то я ещё вас чему-нибудь плохому научу.

— Я давно уже этого жду, — прошептала Аннушка одними губами, так тихо, что даже я скорее понял, чем услышал.

Ответить не успел. Музыканты принялись за дело, и я с удивлением уже с первых тактов узнал знаменитый «Грибоедовский» вальс ми минор.

Вот же человечище, этот Грибоедов! Талантлив безмерно, а на что жизнь растрачивает? На балеринок и дуэли? Да одно его «Горе от ума» мои нынешние современники раздёргали на цитаты похлеще, чем в моём времени цитировали героев комедий Гайдая.

Мы с Анной оказались первой танцующей парой, и ещё довольно долго, оставались единственной.

Остальные открыв рот смотрели на световое шоу. Девчонок — осветителей я обучил, как правильно светить, держа фокус ровно размером в глобус, и поочередно менять яркость, стараясь плавно попадать в такт музыке. А уж изменения цветов они сами варьировали. Так что, по всему залу полетели цветовые «снежинки» самых разных размеров и оттенков.

Заметив, что многие пытаются их поймать, я и сам пару раз повторил такое, то оглаживая голое плечо девушки, то касаясь верха её груди.